Лев и зимняя Роза

Эпилог

Новый год мы встречали в тишине. В самой правильной тишине, которую только можно представить. За окнами падал снег — крупными, ленивыми хлопьями, которые медленно кружились в свете фонаря во дворе, опускаясь на землю и укрывая её белоснежным покрывалом. В доме пахло хвоей — Лев ушел куда-то ненадолго и принёс ёлку, пушистую, невысокую, которую мы вместе нарядили старыми, ещё бабушкиными игрушками, найденными в чулане. Стеклянные шишки, немного облупившиеся, но от этого ещё более трогательные, красная звезда на макушке, несколько ниток простых бус — и дерево засияло, заиграло огоньками, отражаясь в тёмном стекле окна.

На столе не было ничего роскошного. Простая еда, которую мы приготовили вместе: селёдка под шубой по бабушкиному рецепту Льва, горячая картошка с укропом и, конечно, мандарины. От них пахло праздником, детством, чем-то таким светлым и чистым, что у меня сжималось сердце. Бутылка шампанского, купленная Львом в сельском магазине, стояла, ожидая своего часа.

Пока накрывали на стол, мы просто смотрели друг на друга и улыбались, и в этих улыбках было всё — и благодарность, и нежность, и удивление от того, как странно и чудесно повернулась жизнь.

За пять минут до полуночи Лев разлил шампанское по тонким, старым бокалам, которые тоже достались ему от бабушки. Мы вышли на крыльцо — встречать Новый год под открытым небом, под падающим снегом, под бескрайним звёздным небом, которое в этой глуши было видно так отчётливо, так близко, что казалось, до него можно дотянуться рукой.

— За нас! — провозгласил Лев.

— За новых нас! — отозвалась я, и наши бокалы соприкоснулись с тонким, хрустальным звоном, разлетевшимся эхом по заснеженному двору.

Мы пили шампанское, холодное и сладкое, глядя на часы в телефоне, где стрелки сошлись на двенадцати, и где-то далеко, в Москве, в городах и весях, люди кричали «Ура!», запускали фейерверки, обнимались и целовались. А здесь, в этой тишине, было слышно только наше дыхание, только тихий скрип снега под ногами, только далёкий, едва уловимый лай собаки где-то в соседней деревне.

Мы тоже целовались — долго, не спеша, и в этом поцелуе была вся наша история, все наши сомнения и страхи, все наши надежды и мечты. И обещание всего, что будет дальше.

Потом мы вернулись в дом, сели на диван перед печкой, укутавшись одним пледом на двоих, и просто молчали, глядя на огонь.

— Знаешь, — сказал Лев вдруг, — я ведь совсем забыл про почту. Надо проверить, вдруг там что-то важное.

— В Новый год? — улыбнулась я. — Кому придёт в голову писать важные письма в новогоднюю ночь?

— Да я уже несколько дней не смотрел, — смутился он. — Не было ни желания, ни настроения ни с кем общаться.

Он чмокнул меня в висок, поднялся и ушёл в кабинет за ноутбуком. Я осталась на диване, глядя на огонь, на пляшущие языки пламени, на тени, которые они отбрасывали на стены, и чувствовала такое глубокое, всепоглощающее счастье, что даже дышать было немного больно. Неужели это всё наяву? Неужели я здесь, в этом доме, с этим человеком, и мне не нужно никуда бежать, ничего изображать, никому ничего доказывать?

Лев вернулся через несколько минут. Но не сел обратно ко мне, а замер в дверях гостиной с ноутбуком в руках, и лицо его выражало такое сложное сочетание чувств, что я не сразу поняла — что именно там, на экране?

— Лев? Что случилось? — я вскочила с дивана, подошла к нему. — Что там?

Он протянул мне ноутбук, и я увидела открытое письмо в его электронной почте. В теме письма — солидное название одного из известных московских издательств, тех, что выпускают настоящие книги, которые стоят на полках в магазинах, которые получают премии, которые читают. Я пробежала глазами по тексту, и сердце моё забилось быстрее.

«Уважаемый Лев Сергеевич! — было написано в письме. — С огромным интересом ознакомились с ознакомительным фрагментом вашего сборника рассказов, который приобрёл широкую популярность благодаря недавней краудфандинговой кампании. Редакция хотела бы предложить вам сотрудничество. Мы готовы выпустить второй, дополненный тираж сборника, с распространением по сетевым магазинам. Кроме того, нам было бы интересно обсудить возможные перспективы вашей следующей книги. Ждём вашего ответа и надеемся на плодотворное сотрудничество».

Я перечитала письмо дважды, и только потом подняла глаза на Льва. Мы усиавмлись друг на друга, не в силах вымолвить ни слова.

— Это... это правда? — прошептал он наконец. — Это не сон?

— Нет, — ответила я, и голос мой дрожал от счастья. — Это не сон, Лев. Это реальность. Они хотят издать твою книгу. По-настоящему.

Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть наваждение, и усмехнулся.

— Это так странно, — сказал он хрипло. — Ещё неделю назад у меня было двадцать предзаказов от друзей.

— Ты заслужил это, — я подошла к нему, обняла, прижалась щекой к груди. — Твои рассказы — они чудесные, Лев. Они настоящие. И люди это почувствовали.

— Это ты сделала, — он гладил меня по голове, и его голос звучал глухо, сдавленно. — Ты. Твой эфир. Если бы не ты…

— Я просто показала то, что уже было сделано, — перебила я его, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Я просто дала людям возможность это увидеть. А остальное сделал твой талант. Не принижай себя, слышишь?