Левират объятия Змея

Пролог

Левират — брачная традиция, при которой вдова обязана или имеет право выйти замуж за ближайшего родственника умершего мужа, чаще всего за его брата.
После смерти мужа женщина становилась невольным звеном в цепи родового долга. Её жизнь, как и жизнь её детей, оказывалась в руках родственников покойного.
Брат умершего, принимая на себя роль «спасителя», на самом деле становился новым хозяином. Вдова, лишённая права выбора, обязана была подчиниться.

Катерина
Я проснулась от того, как его руки, тёплые и уверенные, скользнули по моим плечам, будто заново запоминая каждый изгиб. Сквозь полуприкрытые веки пробивался мягкий утренний свет, ложился на кожу тонкими золотистыми полосками, и от этого всё вокруг казалось нереальным, словно я до сих пор не могла поверить, что это утро действительно моё.

Осман чуть приподнялся на локте, и я почувствовала на щеке его дыхание: терпкое, родное, с едва уловимым запахом его любимого парфюма. Он улыбнулся так, что у меня привычно ёкнуло сердце, будто мы встретились впервые, а не делили уже столько рассветов.
—Ты опять прячешь свои прекрасные глаза...
Прошептал он, проводя пальцами по моим ресницам, и я улыбнулась, уткнувшись носом в его плечо. В такие минуты весь мир будто сжимался до размеров этой комнаты, до его рук.

Мы не торопились вставать. Время будто растворилось, оставив только прикосновения: его ладони на моей спине, мои пальцы, путающиеся в его волосах, и это странное, пьянящее чувство, когда хочется одновременно и раствориться в человеке, и удержать его как можно крепче, чтобы никто и ничто не смогло нас разлучить. В такие мгновения даже дыхание становилось общим, а слова лишними.
Когда он наконец встал, чтобы принести мне стакан воды, я осталась лежать, глядя в потолок и позволяя воспоминаниям мягко накатывать волнами. Ещё полгода назад я просыпалась в другой реальности, в той самой трёшке на окраине, где пахло ванилью и корицей, а на кухне всегда стоял запах выпечки. Дед, мой самый родной человек, вставал раньше меня, чтобы замесить тесто для булочек с изюмом: тех самых, которые потом стали моей визитной карточкой. Он учил меня не просто готовить, а вкладывать в каждое блюдо тепло, и я до сих пор ловила себя на том, что, замешивая крем, слышу его голос: «Если делаешь с душой, люди это почувствуют». Он заменил мне и маму, и папу, и когда его не стало, квартира будто опустела, хотя стены по-прежнему хранили его смех и запах его любимых десертов.

Именно благодаря ему я стала кондитером. Сначала пекла для соседей, потом для друзей, а потом в моей жизни появился ресторан, где я наконец смогла творить без оглядки на чужие вкусы. И именно там, в тот самый вечер, когда я вынесла в зал свой фирменный торт с шоколадным ганашем и вишней, всё перевернулось.

В зале сидела турецкая делегация. Я заметила их сразу: сдержанные, элегантные, с той особой статью, которая выдаёт людей, привыкших к дисциплине и порядку. Когда администратор попросил меня выйти и поблагодарить гостей за заказ, я на секунду замерла у двери, поправляя фартук. А потом увидела его — Османа. Он сидел чуть в стороне, переводя что-то своему начальнику, и когда наши взгляды встретились, у меня почему-то перехватило дыхание. Его босс был в восторге от торта и хотел узнать рецепт для своего повара, и я, стараясь говорить спокойно, начала объяснять про пропорции и температуру выпекания. Осман слушал, не сводя с меня глаз, и в какой-то момент едва заметно улыбнулся так, будто уже знал обо мне больше, чем я сама.
Тем же вечером он узнал мой адрес и приехал. Я открыла дверь, увидела его на пороге и, не раздумывая, сказала:
—Спасибо, но нет, прошайте
Он лишь приподнял бровь, будто ожидал чего-то подобного, и уехал. Утром он снова стоял у подъезда с букетом, и я снова его прогнала. Тогда начались посылки: цветы, коробки конфет, изящные флаконы духов, платья, которые я даже не примеряла. Каждую доставку я возвращала с короткой запиской:
«Не нужно».
Через неделю он снова приехал лично. Я уже устала от этой игры и сказала ему прямо:
—Хватит. Я не хочу от вас ничего.
Он рассмеялся искренне, громко, так, что у меня по спине пробежал холодок.
—Знаешь, — сказал он, — я ведь могу тебя украсть
Я фыркнула:
—Попробуй!
Он снова рассмеялся, а потом просто развернулся и ушёл.
А на следующее утро я выглянула в окно и увидела его на балконе второго этажа: он каким-то чудом взобрался по пожарной лестнице и теперь стоял там, слегка запыхавшийся, но с той же уверенной улыбкой.
—Ну вот, — сказал он, — А я тебя предупреждал.
Я хотела закричать, но вместо этого почему-то оторопела от такой наглости и согласилась сходить с ним на свидание. Так всё и закрутилось.

Через месяц он сделал мне предложение. Все вокруг крутили пальцем у виска: «Ты его совсем не знаешь», «Он из другой культуры», «Это безумие». Даже его родители были в шоке и отказались приехать на знакомство, им было сложно принять, что их сын решил жениться на русской. Но Осман выбрал меня. Он отказался от их одобрения, от их привычного мира, чтобы построить наш собственный.

И сейчас, лёжа в нашей спальне и слушая, как он напевает что-то себе под нос на кухне, я понимала: моя жизнь похожа на красивую сказку и никто и ничто не способны её испортить! Тогда я ещё не знала как сильно

Осман