Лицедеи. Развестись - не значит ненавидеть

Глава 2

– О чем вы говорили? – Магнуса догнал меня ещё до того, как дверь в гостиную заскрипела, закрываясь, но я не спешила отвечать.

Во-первых, мне следовало придерживаться роли супруги, оскорбленной до глубины души. Эта маска давалась мне как-никогда легко - пусть и былой ярости я больше не испытывала. Она прошла, оставляя за собой лишь пустоту.

Я к нему вовсе ничего не чувствовала.

Случайная фигура, что волею судеб носила звание моего мужа. Ошибка, которая будет исправлена. Вопрос лишь времени.

И все же было во-вторых. Уши.

Маменька всегда предостерегала меня от откровенный разговорах за дверьми дома. Столь пугающая фраза «везде есть уши и глаза» стала причиной нескольких бессонных и полных кошмаров ночей в детстве, а потом я перестала придавать значение странным словам.

Как и не придавала значения отцовским замечаниям о погоде... А оказалось, бессмысленные сетования на "былые времена" имели значение.

Мне следовало оставаться на стороже. Теперь всегда.

Лишь когда экипаж отъехал от дворца, я заговорила:

– О разводе, – не стала юлить.

Пусть союзника в супруге я не видела, но и вести дела за его спиной мне незачем. В конце концов, он прибыл сюда из лагеря повстанцев. Уж не знаю, что они замышляют, но царя на престоле видеть точно не желают.

– Что? - переспросил глухо, словно надеялся, что ослышался.

– Его Величество предложил мне развод, – казалось, будто Советник готов рухнуть в обморок – так резко он побелел, будто его ударили. Не словом — кулаком.

И этот вид доставлял мне странное удовольствие.

Но долго наслаждаться мне не позволили: Магнус резко пересел на место рядом со мной, а затем настороженно потянулся к моей ладони. Хочет взглянуть на брачные узы? Почему бы ему не оттянуть рукава собственного сюртука?

Отодвинулась и перекрестила руки на груди, не желая терпеть его прикосновения.

– Что ты ответила? – не стал настаивать, но и пересаживаться не спешил. Лишь неприятно давил собственным напряжением.

– Отказала, – пожала плечами с деланным пренебрежением. Меня удивляло, как легко я говорила о столь чудовищных вещах - разорвать узы, развестись.

Словно в подтверждение внутреннего холода, пальцы закололо. Болезненно, настойчиво. Будто что-то живое хотело прорваться. Будто эмоции и печаль хотели взять верх.

Но я не могла предаться унынию.

– Но почему? – потеряно прошептал и с непонятной надеждой придвинулся. – Разве ты не этого хотела?

– Верно, и продолжаю, – смерила его безучастным взглядом. – Только вот странно, что его Величество так страстно жаждет угодить чужому человеку. Ты не находишь?

Наконец лицо мужчины приобрело привычное выражение полной беспристрастности. Теперь он больше походил на себя. Не муж. Не человек. Политик.

– Верно. Не думаю, что дело в вашей мнимой родственной связи.

– Как бы он насолил тебе, согласись я на развод?

– Мое положение в Совете сильно бы пошатнулось, - коротко. И всё же, в голосе чувствовалась щепотка раздражения.

– Положение?

– Сейчас мне всего лишь не рады при дворе. Я постараюсь это исправить, но пока званные вечера нам заказаны.

– Не совсем так, – почувствовала нотку превосходства, когда Советник чуть приподнял бровь. – Я договорилась о приглашении на бал. Нам необходимо проявить себя в лучшем свете.

– Сомневаюсь, что с этим возникнут проблемы. Когда нас заметят среди гостей, подумают, будто царь зла на тебя не держит. А потом статус сделает остальное.

– Статус? - тихо повторила, чувствуя, как содрали неприкрытую рану. Я пока с трудом понимала, почему простое слово меня задело, но я понимала, что что-то изменилось.

Но Магнус не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

– Брак с приближенной к трону делает меня практически неуязвимым. В иерархии я теперь практически наравне с царевичем. Как минимум — по протоколу.

– Приближенной к трону, – совсем беззвучно повторила, чувствуя нарастающую боль в груди и нахлынувший холод в руках. Не такой промозглый и разрастающийся, как в начале болезни, но все такой же смертельно опасный - я чувствовала, как сердце замедлилось в предвкушении неприятной правды. – Ты ведь осознал это сегодня. Не сейчас. Не в этой карете, – грустно усмехнулась, вспоминая, как решительно мужчина появился в гостиной в раковой вечер. - Ты понял это… ещё тогда. В тот вечер. Когда вошёл в гостиную. Когда предложил мне руку.

– Эйлинор? – напряжение в голосе подсказало, что мои догадки верны.

– Ты не спасал меня. Ты заключал сделку. Увидел бедную, загнанную девочку и… выгодно вложился. Не из-за сострадания или благородства. Ради будущего. Ради положения, – разочарованно покачала головой.

Теперь понятно, почему он не испытывал трепет. Понятно, почему не волновался.

Я была просто ступенькой. Перешагнул и забыл.

– Эйлинор, позволь мне…

– Не говори. Не стоит, – прервала его и отвернулась к окну. Не от горечи. От желания не смотреть болезненной реальности.

Фиктивный брак… чистый расчет. Я всегда знала, что мне суждено сыграть немалую роль в жизни будущего супруга, но узнать, что на мне буквально женились из-за статуса?! Что и человека во мне не видели... Нет, это совсем другое. Не жена, не партнер… простая пешка. Стоит, не мешает, а пользы хоть отбавляй. Как глупо…