Лицедеи. Жениться - не значит любить

Глава 4

- Убирайся из моей комнаты! – взревел высоким голосом Энтони, что в мгновенье ока потерял напускную взрослость и наконец стал привычным младшим братиком.

- Вьюга, - едва увернулась от подушки, что слишком стремительно полетела в мою сторону. Что ж, придется признать, что силушки у него заметно прибавилось. – Родители тебе не говорили, что нехорошо драться с леди?

- Не вижу здесь ни одной леди, - парировал и запустил вторую подушку в полет.

Зарядов у него на постели как снега, потому все же поспешила ретироваться. И уже в дверях едва не налетела на гувернантку, что прикрывалась рукавом, надеясь скрыть смешок.

- Госпожа, позвольте приготовить Вас к выходу.

- Разумеется, - взмахнула своей пока что не приведенной в порядок гривой. Благо, в столь ранний час гостей ждать не приходилось.

- Из окон гостиной прекрасно виден соседский двор, - раздалось за спиной недовольное, стоило удалиться от комнат брата. И тут же двери чрезмерно громко захлопнулись.

- Какой суровый, - цокнула языком и отметила еще нескольких горничных, что с трудом скрывали улыбки. – Разве я не права? – обратилась к служанке.

- Госпожа, - мило зарделась, вынуждая и меня присоединиться к беззвучному хохоту.

- Что ж, нам следует поспешить со сборами, - пусть ничего важного и не предвещалось, но выйти в общую гостиную в ночном платье постеснялась бы даже я. Пускай и в родном доме.

- Эйлинор снова ворвалась в мою комнату, – запричитал брат, влетая следом за мной в гостиную. Мне удалось обогнать его на повороте... возможно, не совсем своими силами - пара плетений сорвались с пальцев, отчего брату пришлось задержаться, чтобы преодолеть небольшой каток в коридоре.

И все же достиг гостиной он достаточно быстро. Здесь уже восседал папенька за газетой, а маменька разливала горячую настойку. Такая простолюдинская церемония ее успокаивала, потому слуги не спешили забрать из ее рук фарфоровый заварник.

- Дочка, что в этот раз?

- Ничего, папенька, просто кто-то бесконечно долго спит, - ласково отмахнулась и поспешила к единственному окну, из которого можно было разглядеть двор напротив. Не будь Энтони столь упрям и горласт, я бы успокоила свое сердце много раньше, но нет же. – В нем нет ни капли человеколюбия и достоинства, - посетовала уже в слух, краем глаза наблюдая, как братец краснеет.

- Она лжет. Отец!

- Энтони, снежинка моя, - заохала маменька и махнула слугам, чтобы те покинули помещение. Даже отец – бывший наследник престола – не пекся так о репутации, как это делала матушка.

- Мам! – покраснел гуще прежнего, но мы с папой уже синхронно и громко усмехнулись. Маменька виновато прижала пальцы к губам, но уже ничем краснеющему брату помочь не могла.

Но мне было уже не до этого. Во двор влетели запряженные санями олени и, не дав кучеру даже остановиться, знакомый профиль, что едва получалось различить на заснеженной дороге, тотчас принялся подниматься к крыльцу.

Сердце болезненно екало, провожая взглядом напряженную спину. По одной лишь походке - стремительной и скованной - можно предположить, что юноша себя чувствует совсем не хорошо.

На следующее же утро после собрания я осмелилась ступить на мужскую половину без веской причины, грозясь навлечь подозрения наставниц. Но мне необходимо было встретиться с Ричи, хотя бы лишь за тем, чтобы поскорбеть вместе с ним и может даже выслушать его переживания, доверься он мне настолько.

Но он так и не появился в стенах академии. И это заставляло испытывать куда более поглощающую вину, чем когда-либо прежде. Мне оставалось молиться о том, чтобы возлюбленный не узнал о моем предательстве. Мало ли, как князь отреагировал в глубине души на проникновение. Если она у него, конечно, есть.

Но она точно была у возлюбленного. Такая ранимая и чувствительная ко всему.

Соседский мальчишка, что раньше частенько заходил в гости. В его семье, как и в любой консервативной, чрезмерное проявление чувств не одобрялось. Но в моем доме было проще:

Отец, некогда отрекшийся от трона ради женитьбы на девушке, совершенно безродной по его меркам, прослыл эмоциональным и недостойным правителем. Узнав о решении сына, предыдущий правитель так разгневался, что холод проник в его сердце, обращая в ледяную статую. В напоминании о том, чего будут стоить эмоции.

Мне всегда казалось, будто папенька смог бы вернуть права на престол, ведь Обморожение не настигло его. Быть может, на любовь и вовсе проклятье не распространялось? Ничего об этом не было известно, и все же народ оказался слишком напуган случившимся. Смута, попытка переворота... и наконец появился дядя.

Законный наследник с безупречной репутацией стал спасением. И все внимание обратилось к нынешнему правителю.

Папенька царские привилегии он потерял – замок, богатство, допуск в академию и высший свет. И все же он перестал вызывать интерес после женитьбы - некоторые сочли его сумасшедшим, а некоторые даже грязным. И пусть подобное мнение меня невероятно злило, это заставляло общество смотреть на несколько расслабленную атмосферу в доме сквозь пальцы.

Чем и пользовались, будучи дети. Носились, сломя голову, по бесконечно длинным коридорам, смеялись настолько, что с непривычки живот сводило в болезненных судорогах, а лицу требовалась неделя, чтобы не зудеть.

Мне практически никогда не доводилось видеть и намека на теплую улыбку за пределами гостиной. Оттого мир казался мне не самым привлекательным местом, но куда деваться? Мне хотя бы есть куда вернуться и расслабиться, но у возлюбленного такой возможности нет. А затем мы повзрослели, и стало совсем неприлично даже разговаривать: со временем его визиты сошли на нет, а эмоции стихли. Но не погасли.

Я знала, что в душе он невероятно нежен. Больно видеть его таким разочарованным. Но еще больнее знать, что причиной несчастья стала я.…Настоящая пытка.

Ледяная буря, что привычно неожиданно и громко опустилась на столицу, выдернула из воспоминаний. Окно тут же покрылось коркой льда и, кажется, холод готов был преодолеть защитный барьер, лишь бы цапнуть за нос.