Лицедеи. Жениться - не значит любить

Глава 24

Огромный водоем растянулся под нависающими скалами. Они же и заменяли небо – ледяной потолок отражал водную гладь, из-за чего с первого взгляда стены походили на небосвод. Но стоило приглядеться, и ограниченность пространства ударяла по голове, словно мраморная статуя.

Когда папа рассказывал о легендарном водоеме, мне представлялось нечто похожее на море. Пусть и доводилось мне его видеть лишь на старинных полотнах - синяя гладь "волн", написанная масляной краской, слабо напоминала наземное озеро за пределами столицы, вид на которое открывался из башни Академии.

Тот водоем полностью состоял изо льда. Даже в глубине. Всегда холодное и неприступное. Меня удивляло, что на картинах форма воды мало напоминает лед – не может же вода на улице течь, как святые воды в купальнях.

Но теперь многое становилось очевидным. Среди ледяных лабиринтов, спрятанное от любопытных глаз и открытое только отчаявшимся и бесстрашным, скрывалось Божественное Озеро, про которое любили рассказывать в детстве.

- Уважаемые дух Озера, - тихо проговорила, перебежками приближаясь на корточках к воде и осматриваясь. Каменные глыбы, ледяная галька и гладь. Весь остальной мир отделен прочной стеной, сквозь которую можно было заметить мой силуэт.

Потому я кралась так неэлегантно - лишь бы супруг не помешал единению с детьми Природы.

- И от кого мы прячемся? – прошептал незнакомый голос в самое ухо, вынуждая невольно вскрикнуть. Инстинктивно отшатнулась и с грохотом упала на холодные камни, поднимая взгляд вверх и обмирая.

- Эйлинор! – неожиданно грозный рокот отбился от стен, заставляя несколько сосулек сорваться с облюбленного места под потолком и рухнуть в озеро.

Кажется, с приходом Верховного рушится все. Жизнь, надежды, покой.

Какая неприятная у него способность.

- О, неужто от этого ворчуна? – протянул с ленивой усмешкой неприлично раздетый незнакомец, что раскинулся на камне так блаженно, словно его вовсе не волновали ни холод, ни острые выступы.

- Кто Вы? – инстинктивно отползла подальше от обнаженного и слишком нахального мужчины, что на мой жест широко улыбнулся и даже подмигнул. А затем картинно поправил темные волосы и с громким вздохом, полным печали, поведал:

- Ты ведь сама ко мне взывала, прелестница, - цокнул языком.

- Вы дух? – опешила и уважительно склонила голову. – Прошу прощения.

- Хватит этого лицедейства, милая. Чего ты хочешь от меня?

- Узнать, уважаемый, как мне снять вязь, - оттянула рукав, демонстрируя слившиеся линии – брака и проклятья.

- Обе?

- Да, - полная решимости. Они обе ощущались как наказание небесное.

- За это тебе придется дорого заплатить. Брачные узы – это тебе не с хной пару недель походить. Союз заключается навечно, - спрыгнул на землю и перекатился с одного бедра на другое, сильнее обнажая одной лишь легкой тканью прикрытую ногу.

- Что я должна Вам за освобождение? – он не сказал «невозможно», и я зацепилась за это шанс.

- Мне? Ничего, прелестница-задумщица, - игриво усмехнулся. – А вот для себя придется изрядно потрудиться.

- Что угодно…

- Переступить через гордость, потратить время, рисковать…

- Я пренебрегла всеми устоями, оставила дом и добралась сюда сквозь бури и опасности, не зная ни будущего, ни настоящего. Оставив в прошлом все важное и имея на руках лишь несколько вещей. Неужели найдется участь еще более ужасная?

- Конечно, прелестница-задумщица-женушка, - последнее слово покоробило слух, - Например, ожидание. Пребывание в месте, из которого вечно хочется сбежать, - мурашки побежали по спине от догадки. – Верно, тебе нужно вернуться к прежней жизни…

- Но…как, - совершенно потеряла надежду.

- Свобода, обретенная побегом, хоть дерзка и отчаянна, но не благородна. И, к несчастью, бессмыслена. У меня нет сил, способных разрушить союз, одобренный небесами.

Я не могла поверить в услышанное. Упала бы навзничь, но я до сих пор сидела на земле. И, кажется, больше никогда не найду сил подняться.

А мужчина продолжал:

- Ты многим пожертвовала, чтобы решиться на такой шаг. И была вознаграждена правдой. Теперь же, коли хочешь получить свободу, тебе придется пойти на куда большие жертвы. Что есть временный дискомфорт в сравнении с вечным освобождением?

- Но болезнь..., - указала на ледяную руну. Я совсем не могла понять, куда дух ведет, но знала одно, - стоит мне вернуться и…, - перед глазами появился замороженный лик деда.

- То действительно беда, - опечаленно покачал головой, - но именно риском платят за свободу. Сумеешь ли ты действовать быстрее, чем внутреннее одиночество и холод поглотят тебя изнутри? Прежде, чем ты сумеешь выставить иль разрушить границы дозволенного?

- И все же я не понимаю…

- Когда-то сюда приходили двое мальчишек, - махнул в сторону озера, по которому пошла рябь, а затем и рисунок из игры света появилась на неровной глади.

Лицо первого было мне хорошо знакомо – в доме висело достаточно отцовских портретов. А второй... Могла лишь догадаться, что то был «дядюшка», но выглядел юноша совершенно иначе. Несколько задумчиво и потеряно, и все же лицо его не омрачали темные тени, а глаза горели жизнью и решимостью.

- Один попросил одарить его по праву крови провидением, и я не отказал. Второй же пришел сюда позже. Одинокий и озлобленный. Он умолял меня о великой силе во имя справедливости. Я и тогда не отказал. Лишь предупредил, что всему своя цена, и он согласился. За свое желание он заплатил любовью, семьей и счастьем, - показалась на глади изображение трона и короны. – Не знаю, чем именно отплатишь ты за свою свободу, но готова ли ты попробовать?

- Да, - менее решительно, но все же отважно пробормотала. Выбора особо не оставалось, кроме как… - Могу ли я уйти в соседние земли и зажить счастливо по чужим законам?

- Можешь, - сердце замерло, вновь окрыленное надеждой, - если тебе для жизни достаточно нескольких месяцев, прежде чем растаешь.