Лицедеи. Жениться - не значит любить

Глава 28

- О, Небеса! – бормотала почти неслышно хрупко сложенная девушка.

Она сложила руки перед грудью в молебном жесте и безостановочно тряслась, то и дело открывая глаза, чтобы взглянуть на стол, тотчас вскрикивала и вновь обращалась к бессвязному шепоту. И я почти готова была поверить в театр одного актера, не вглядывайся она в лица других девушек из-под длинной челки. Смотрела она слишком расчетливо для леди, которая искренне страшится познать "исключительно мужское умение".

Невольно усмехнулась. Те, на кого рассчитано представление, совсем не замечали ее старания - дамы были заняты тем, что перебивали друг друга. Пылко и в допустимой степени громко. А некоторые просто предпочли отвернуться от стола и смотреть в сторону выхода. Словно я их сюда насильно приволокла...

Нет, то была инициатива их мужей, до которых дошла весть о моем усердии. И сколько бы меня ни одобряли, в новых обстоятельствах дворяне по-прежнему ориентировались на поведение царских особ.

- За что все это? – присоединилась к коллективному гомону крупная особа с более пышными формами, чем могли себе позволить уважаемые Северянки.

- Какая омерзительная затея!

- Какое извращение! – спелись две девушке постарше с острыми чертами лица, что сидели особняком от всех и с презрением осматривали библиотеку. Такими подбородками и зарезать можно, а скулами оцарапать при поцелуе.

И все до единой напрочь игнорировали три небольшие книжонки – более приличного слова просто не подобрать, - которые едва ли вмещали в себе пару страниц текста. Они скорее напоминали детские сборники сказок: пара криво нарисованных картинок и невпопад набросанные отрывки стихов.

И, разумеется, ни одной женщины в них не было.

Но я уверена, что видела их раньше. Почему же запечатали это воспоминание?

Но сосредоточиться в такой обстановке было невозможно. Оттого, маска вдумчивой и сдержанной царевны трещала по швам. И я уже готова была осадить недалеких нахалок.

Злость зарождалась во мне с каждым брошенным возмущением, с каждым показным испуганным взглядом. И я была рада этой злости - она затмевала страх.

Я должна была быть такой. Я собиралась быть такой. Одной из них.

А сейчас... я не имела ни малейшего понятия, к чему я стремлюсь. Имею ли я право осуждать девушек за то, что они ведут себя согласно воспитанию? Согласно нормам общества?

Никакого.

И все же я не могла выносить намеренной и желаемой глупости. Злость вспыхнула и погасла: солнечный лучик вовремя проник в подземное царство с таким живым и искренним:

- Сомневаюсь, что дело в анатомии. Если бы мы обладали крыльями с рождения, то давно бы заметили их у младенцев, - заинтересованно пролепетала блондинка, что сидела ближе всех и пролистывала одну из "книг".

Ее волосы - практически желтые - выбивались из серебристой платины высокородных дам. Прежде нам вовсе не приходилось делить стол с особой со столь... неблагородным происхождением. И все же ее интерес... Не пустой треп, не попытка подсластить мою решимость. Я видела в ее глазах настоящее желание познать! И я не могла позволить собственным предубеждением взять верх, потому наградила ее легкой улыбкой.

Но мне не позволили порадоваться и минуты, как прямое обвинение пронзило воздух:

- И зачем Вам только понадобилось спорить? – фыркнула одна из треугольноголовых и комично задрала острый подбородок. Раздражение ее ощущалось всеми фибрами души.

И, судя по колким взглядом, девушки были солидарны - я причина всех бед.

- Потому что хочу обучаться этому навыку, - скрывая раздражение, выдавила.

- Займись лучше домом, - почти закатила глаза собеседница, вовремя отворачиваясь, чтобы не показать непозволительное презрение.

- Не по моей прихоти вы здесь, - не сумела более сдерживаться, потому резче нужного напомнила. - Разреши повелитель на равных познать забытый навык…

- Ты не находишь такую позицию эгоистичной? – резко перебила ее соседка, поддерживаемая парочкой поддакиваний.

- Что именно? Иметь право на учебу? - смерила их хмурым взглядом.

- Втягивать нас в свою совершенно невежественную борьбу, - с легкой улыбкой, хотя глаза ее совсем недобро пылали. – Мы готовы были принять наказание царя, но по Вашей милости теперь будем позориться перед всем городом. Сама мысль о… ох..

- О схватке, - завершила за нее мысль.

- Какое бесчестие! – хором всплакнули другие.

- Тогда не сражайтесь, - меня словно окунули в прорубь.

Их устраивает такая жизнь. Их устраивает ленное времяпрепровождение в доме за вышиванием или музицированием. Как и меня раньше. Признаться, я даже не уверена, что мое мнение когда-нибудь изменилось бы.

Не узнай я про обман.

Такая искусственная среда для жизни мне не по вкусу. Густав никакого права не имеет занимать трон моих предков и диктовать мне, как жить.

Но даже зная о заклятье, я не могу отличить навязанные устои от истинных.

Не знаю, радоваться или завидовать той непосредственности, которую себе могут позволить девушки? За них все предопределено... и я собираюсь все это разрушить? Имею ли я право...

Яростное лицо царя, когда он обвинил меня в отказе от "своей женской сути" мелькнуло перед глазами.

О, я определенно имею на это право.

Но глядя на выражения полные скуки и презрения, пришлось признать - пока бороться с властью мне придется самой. Я не хочу их заставлять:

- Ни я вам это наказание навязала, ни мне вас принуждать к учебе. Вы вольны просить о милости сейчас или сдаться перед началом боя, - встала, миролюбиво указывая в сторону выхода.

И с трудом смогла подавить накатившую желчь презрения, когда Северячки дружно удалились, оставляя меня наедине с блондинкой. Я не должна была на них злиться. Но что-то непокорное внутри неодобрительно провожало их спины.

Как глупо с моей стороны допустить, будто кто-то захочет воспротивиться воле мужской.