Личная проблема наследника. Кодекс заклятых врагов

Глава 12.1 Что стоит между нами

Нужно было взять у Монтойи рубашку и переодеться у себя, а не в его покоях. Но мне так противно было в мокром, да и стресс наверняка сказался. Даже в голову не пришло, что я делаю что-то не то.

Причем я вполне отдавала себе отчет, что в любых других покоях я бы переодеваться не рискнула. Что тут скажешь, некоторым врагам доверяешь сильнее близких. Достойный противник придает ценность мести.

Не знаю, чего ожидал от меня Каспиан, но явно не вопроса, который я задала:

– Как думаешь, кому нужно доложить об убитом? – я облизнула губы. – Оставлять его там как-то не по-людски…

Монтойя медленно подошёл ко мне. Я насторожённо следила за его движениями, ощущая скрытую угрозу. Впрочем, несмотря на тяжелую атмосферу в покоях, которая с каждым вздохом становилась все более напряженной, Каспиан тоже меня удивил.

Он аккуратно застегнул на мне пуговицы, не пропуская ни одной. Его пальцы следовали от пупка к горлу, и мое сердце сделало кульбит, когда я почувствовала их тепло на уровне солнечного сплетения. Так же методично Монтойя застегнул манжеты на моих запястьях, расправил воротник, полюбовался своей работой и только после этого ответил:

– Я уже доложил. Фаджио, оказывается, неплохо владеет нецензурной лексикой южного диалекта Верских островов.

– И?

– И нас вызовут на допрос, когда закончат изучение места преступления.

– Нас? – переспросила я.

– Спинероса, у всех участников маячки. Неужели ты думаешь, дознаватели не смогут определить, кто там был, кроме меня?

Так. Самое время принять настой.

Я посмотрела на Каспиана, наши взгляды встретились, и это повторилось – то необъяснимое притяжение. Оно наваливалось, лишая воли, погружая в транс. Невозможно было отвести глаза.

Сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь, толчками качая кровь по венам, словно разнося неизвестный яд. Поднялась температура, и во рту пересохло. Хотелось прикоснуться к Монтойе, но…

Мне стоило невероятных усилий отвернуться.

Дышать сразу стало легче, наваждение пропало.

– Ледышка Спинероса, – со странной интонацией протянул Каспиан.

Снова эти двусмысленные намёки на мой характер и родовую магию.

Стоп. Погодите…

Родовая магия!

Распорядитель говорил, что родовая магия поможет найти «воплощение». Не только пурпурный цвет. Я же помнила, что было что-то еще!

– Дай пройти! – потребовала я у Монтойя, перегородившего мне дорогу.

– С чего бы это? Габи, ты совсем потеряла осторожность? Проникла ко мне, ограбила гардероб, будто я твоя подружка… Неужели, ты думаешь, что что-то изменилось? Кто ты и кто я?

– О нет, – скривилась я. – Я ничего не забыла. Ни того, кто ты. Ни того, что стоит между нами. Кстати, почему здесь пахнет, как в лазарете.

Каспиан нарочито равнодушно пожал плечами:

– Ничего особенного. Порезался, когда брился.

Я красноречиво оглядела чистые, без единой ранки подбородок и шею.

– Знаешь, в той галерее, где сначала напали на меня, а потом убили того лакея, тоже так пахло.

Я пристально следила за выражением лица Монтойи и с удивлением отметила на нем облегчение. Словно я промазала в своем предположении. Очень любопытно.

– Считаешь, это моих рук дело? – поднял он брови.

– Есть сомнения, – поджала я губы. – Пусти.

Каспиан усмехнулся, но отодвинулся. Когда я подошла к двери, он меня окликнул:

– Спинероса…

Я обернулась:

– Что?

– Это последний раз, когда ты приходишь в эти покои не для того, чтобы встать передо мной на колени.

Зря. Зря Каспиан выбрал именно такую формулировку.

– Откуда у тебя такие дикие фантазии, Монтойя? Или… помнится, моя сестра, умоляя, стояла перед тобой на коленях. Ты тогда наслаждался, да?

В груди клокотало, и сердце забилось в груди подстреленной птицей.

Слишком больно это вспоминать.

Я даже не знаю, за кого мне было больнее: за себя или за Анну.

– Я тебя предупредил.

И взгляд его был тверд.

Хорошо, что я не обманывалась его манерами. Мне не забыть того, какое он чудовище, и сколько горя принес.

– Не забывай оглядываться, Монтойя, – посоветовала я.

Вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Так. Сначала настой. Проклятый Каспиан снова разбередил рану, которая едва затянулась. Но стоит только вспомнить глаза Анны в тот вечер…

Мрачные картины прошлого затянули меня, заставляя пережить все заново.