Личная проблема наследника. Кодекс заклятых врагов

Глава 15.1 Ее

– По правилам в наблюдательной комиссии испытания не может быть тех, кто заинтересован в проигрыше или победе хотя бы одного из участников, – мне не хотелось верить, что я заранее обречена.

– Не «не может быть», а «не должно». Это разные вещи. Уверен, что очевидных конфликтов интересов в комиссии действительно нет.

Я поняла, к чему он клонит: зато запросто есть тот, кто блюдет интересы чужие.

Проблема в том, что состав комиссии мне неизвестен, и я даже предположить не могу, с какой стороны ждать подножку или на кого выставить претензию за нечестное суждение.

– Дай мне, – я требовательно протянула руку.

– Зачем? На нем ничего нет, – пожал плечами Монтойя, но наконечник отдал. Увы, для расследования он был действительно абсолютно бесполезен. Типовой, со спиленным клеймом, без отпечатков магической ауры. – Спинероса, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Я вскинулась:

– В какой момент ты решил, что ты – тот, с кем я буду говорить по душам? – кажется, у меня вошло в привычку возвращать Каспиану его же слова.

Монтойя скривился. Не нравятся собственные пилюли?

– Есть предположения, кто это?

Я удивленно посмотрела на него:

– Откуда? Я же не знаю, кто в комиссии. Могу предположить, что там оба ректора и, может быть, Фаджио. Но я плохо себе представляю, как они стали бы пугать меня вот этим, – я подбросила на ладони оплавленный кусок металла. – Для ректоров как-то мелко, а для дознавателя – недостаточно унижающе. Зачем спрашиваешь?

– Хочу знать, кому нельзя доверять, – ответил Каспиан.

Тебе. Я бы никогда не доверилась тебе.

– Элла, – неожиданно он назвал меня, как раньше, – заканчивай первый тур и уезжай.

– Иди к Проклятому, – посоветовала я, убирая наконечник в карман.

Положив руки мне на плечи, Монтойя встряхнул меня:

– Не будь идиоткой. Если все еще хочешь со мной поквитаться, тебе нужно остаться живой. В любом другом случае я бы мог подыграть тебе, но не в этот раз.

– Мне твои подачки не нужны. Ты меня недооцениваешь. Как всегда.

А вот сейчас я разозлилась. Что может быть хуже того, что твой враг пытается тебе помочь? Я настолько жалкая в его глазах?

Ярость забурлила во мне. Я словно встряхнулась. Слишком поддалась давлению. Фаджио не просто так на своем факультативе говорил: «Если вы приняли решение перевернуть мир, сотворить глупость или вляпаться в идиотское приключение, не оглядывайтесь. Танцуя по тонкому льду, нельзя останавливаться, иначе он треснет. А для запала нужна дурная уверенность, даже ничем не обоснованная».

Тогда мне показалось утверждение лишенным смысла, ведь главный императорский дознаватель славился тем, что все просчитывает на десять шагов вперед, и куда бы ты ни шагнул, ты вступишь в его ловушку.

А вот теперь я на собственной шкуре прочувствовала, о чем он.

Да, я не собиралась переворачивать мир, и приключения мне не нужны, но я слишком перестраховываюсь. Так сильно всего остерегаюсь, что это мешает мне мыслить.

Довольно. Анна сейчас в безопасности. Я – нет, но позаботиться об одном человеке я в состоянии.

– Это вряд ли. Я прекрасно знаю, на что ты способна, – сказал Монтойя непонятно: не то подтвердил мою безнадежность, не то похвалил. – Спинероса…

– Хватит! Не тебе давать мне жизненные советы. Выполняй свою часть сделки и проваливай. Мы еще встретимся на узкой дорожке и тогда посмотрим, кто танцует «Конфессионе» лучше!

Высказалась и только потом поняла, что ляпнула.

Осеклась и замолчала.

«Конфессионе» – древний танец, очень сложный. Парный. С оружием. Он требовал виртуозного владения телом и идеальной реакции. Несколько жестких элементов и импровизация. И фраза «кто танцует «конфессионе» лучше» означает, помериться силами в чем-то непростом и выложиться на полную.

Но приглашение к «Конфессионе»… это… неприлично. Как позвать разделить ложе.

Исторически это был танец жениха и невесты на помолвках. Давно. Еще до войны за Объединение. Исполняли его при определенных обстоятельствах, и тогда чаще всего после танца молодые удалялись, чтобы провести ночь вместе. Это не осуждалось. Вопросы морали старой аристократии всегда были неоднозначны. Второе название танца «прими или убей».

– Хорошо, – вдруг зло сказал Монтойя. – У тебя есть право на месть, и я его уважаю. Я дам тебе шанс станцевать.

Он отпустил меня и устремился в прежнем направлении. Каспиан шагал так быстро, что мне пришлось за ним почти бежать. Через несколько минут мы оказались там, где столкнулись, и повернули в левый тоннель.

– Стой, – скомандовала я. Когда он так несется, я не успеваю прислушаться к себе.

Догнала его и сосредоточилась. «Давай же, не подведи».

Но тяга была слаба. Я чувствовала, что нужное мне место где-то рядом, но направление не определялось. Неужели зов прекратился так быстро? Со злости я ударила в грудь Монтойя кулаком. Он этого не ожидал, и удар пришелся ему на солнечное сплетение. В момент прикосновения перед глазами вспыхнула серебристая стрела, указывающая, куда нужно идти, а я ощутила жажду. Но стоило прервать контакт, как стрелка погасла.