Личная проблема наследника. Кодекс заклятых врагов

Глава 20.2. Новая сделка

Проклятье! Вот только что лежал без сознания, потом перешел в боевой транс, который от сознательного тоже далек, едва очнулся и уже что-то там просчитал и предлагает сделку.

Если бы Каспиан начал мне угрожать, я бы не так напряглась, как сейчас, когда увидела то самое выражение на его лице: он что-то задумал. Я уже с этим сталкивалась: когда он ворвался в мои покои в первую ночь, и еще раньше – на той проклятой практике, и даже прежде этого – тогда, когда я поклялась не прощать Монтойю.

– Иди ты к Проклятому! – посоветовала я.

– Да я уже в одном шаге, Габи, – криво усмехнулся Каспиан, даже и не думая встать и продолжая практически лежать на мне. Его ладонь по-прежнему грела кожу под рубашкой, и никакого стеснения гад по этому поводу не испытывал. – Ты помнишь, о чем я тебя предупреждал? Что будет, если ты придешь в мои покои еще раз?

Конечно, я помнила.

– Ты все пропустил. Я уже постояла на коленях, пока приводила неблагодарного идиота в чувство!

– И без тебя бы справился, Спинероса. Не в первый раз.

– Уверен? – подняла я бровь. – Слезь с меня, Монтойя!

Каспиан скатился с меня, но встал, а остался сидеть, скрестив ноги, будто мы здесь собрались рассказывать друг другу страшилки. Хотя, может, так оно и было. Глядя на то, как я судорожно застегиваю пуговицы, которые он расстегнул, Монтойя сказал с непонятной интонацией:

– Если ты думаешь, что я поглажу тебя по головке и похвалю за то, что вмешалась. Забудь. Ты даже не представляешь, как осложнила себе жизнь, Спинероса.

– Себе? Ты ничего не путаешь? Может, тебе? Было бы гуманнее тебя добить, –поджала я губы.

Каспиан повел могучими плечами:

– Меня все устраивает, просто сроки стали еще короче, но я получил временную передышку. А вот ты пожертвовала своим запасом заимствованной магии. Это было глупо, Габи. И так в твоем стиле. Тебе же нужно быть хорошей, да? Правильной.

Ненормальный! Еще и насмехается. Я при необходимости могу попытаться снова добраться до источника. Другого, разумеется, этот мне больше ничего не даст. Не в ближайшие годы точно. А вот ему сейчас с чужеродной магией приходится бороться, и это при том, что внутренний резонанс у него уже на таком уровне, что его организм выбирает отключение сознания, чтобы направить все силы на сохранение оболочки.

– Мне все равно, что ты обо мне думаешь. Так что заткнись, Каспиан.

– Ну ты же не сдерживаешься, и свое мнение высказываешь. Как-то это нечестно, – Монтойя подобрал с пола клинок, с которым я пришла. В его руке он будто засиял. – Надо же. Какая ирония, вы все равно встретились.

– Это теперь мое, по праву добычи, – тут же ощетинилась я и отобрала свой трофей.

В глазах Каспиана снова промелькнуло нечто непонятно, но на этот раз не азартное, а горькое.

– Смешно, – без тени улыбки прокомментировал он то, как я убираю клинок в крепление за голенищем.

– Оно и видно.

– Так как насчет сделки, Спинероса? – спросил Монтойя, когда я поднялась на ноги. Смотрел не меня из-под челки снизу вверх, и отчего-то в сердце заныло. Моему врагу осталось жить недолго. Право слово, есть из-за чего расстроиться.

– Если ты хочешь, чтобы я молчала… Я и так никому не скажу.

– Нет, я хочу другого. Могу и обойтись, но ведь тебе нужна помощь, да, Габи? Иначе зачем бы ты пришла. Так почему бы мне не совместить приятное с приятным?

– Ты же собираешься выбить меня из испытания. С какой стати мне верить, что помощь будет честная? Теперь, когда я знаю, что с тобой происходит, сдается, шансов у меня больше, чем у тебя.

– Ты просто не понимаешь, как встряла. Постарайся получить от этого хотя бы немного выгоды.

Я разглядывала самоуверенное лицо. Если Каспиан и врет, то я никак не могу это определить. И прежде он меня никогда не обманывал. Предавал – да, но не обманывал. Какая тонкая грань, но как сильно она влияет на мои решения.

– Что случилось такого, что ты решил прибегнуть к «Ринасчита»?

Этот вопрос меня очень волновал. Мало того, что этот ритуал запрещен в Лидвании, он еще и опасен. Я, собственно, вообще не могу представить плюсов этого поступка. Это у нас в империи он называется «Перерождение», а там, откуда он родом – в Хвиссинии – он называется «Отречение». Гадкая вещь. Нужно отказаться от чего-то очень важного, чтобы получить нечто другое, и оно должно быть необходимым как воздух, потом что боль, которую испытывает отдающий, ничто по сравнению с тем, что испытывает теперь Каспиан ежесекундно. Да и жертвовать приходится не пустяками.

– Кое-что произошло на последней практике, – прищурился Монтойя.

– Тебе, я смотрю, с практиками не везет, – подколола я. – В чем дело? Кто-то отказался лучше тебя, и ты не стерпел? Захотел больше мощи? Стоила ли того новая сила?

То, что я увидела магическим зрением, пока Каспиан был без сознания и не мог маскировать, говорило о том, что прямо сейчас част его сил заблокирована, потому что кровная лидванская магия, данная ему при рождении, полностью сосредоточена на выжигании хвиссинского природного дара, который тоже не бездействует и пытается освободить себе место, вытеснив родовую магию. Хотел стать сильнее всех. Просчитался, но где?