Личная ведьма княжны

Глава 2. По лесу в Красногорье

На другой день я усиленно изображала из себя заболевшую перед воеводой Спиридоном,
которому опять притащила из леса свежей земляники. Кашляла, шмыгала носом, чихала.
Воевода не утерпел и погнал меня вон со словами, чтобы пока не выздоровею не
показывалась перед его светлыми очами. Спиридон мне не нравился, толстый, с маслянистыми глазками, он всегда казался ненастоящим. Себя он очень любил и боялся заразиться нашими северными болячками. Говорили, что сослали его к нам за казнокрадство, и что он валялся в ногах у Князя, лишь бы на рудниках его главным не назначили. Суровые у нас края, и люд лихой. Но Князь был неприклонен. Не знаю, почему Спиридон считал свою работу у нас наказанием. Я бы с удовольствием жила в таком тереме как у него, и чтобы мне землянику по утрам носили.

Ночью, когда стемнело, мы привели все еще слабую княжну в нашу хижину, уложили на мою лежанку,
накрыли тряпьем. Цвет волос у нас в сумраке хижины похож, так что будет пока Любава
меня болеющую изображать, да и сама отлежится, долечится.
Княжна вручила мне свой золотой перстенек с княжеским знаком с красивым голубым камнем.
Этот перстенек пропускает везде в нашем княжестве, и через колдовской барьер,
окружающий наше поселение пропустит. Колечко я повесила на шнурок на шею.
Уже поздно ночью я выбралась в лес, громко свистнула и через некоторое время
услышала хруст веток. Из ночного тумана и тьмы ко мне выплыл мой друг Ивушка.
Высокий, статный, сильный, красивый, умный, добрый. Самый лучший! С большими
ветвистыми рогами, мягкой шерстью и длинными ногами. И самое главное достоинство
Ивушки - то что он лось, а не человек. Самый настоящий лось.
Несколько зим назад я выходила лосенка, оставшегося без мамы после княжеской охоты,
с тех пор мы и дружим.
-Ивушка! – бросилась я обнимать лося.- Миленький! Не в службу, а в дружбу, помоги
добраться до Красногорья.
Лось потерся мордой о руку, требуя морковки, которую очень любил.
-Ах ты, моя дурашка!- воскликнула и протянула лосю большую сладкую морковку, честно
стащенную сегодня утром на кухне Спиридона.
Ивушка издал довольное бурчание, и немного боднул меня лбом, припадая на передние
ноги. Мол, садись уже давай. Прихватив Ивушку за холку, легко вспрыгнула ему на спину.
Ивушка выпрямился и зашагал в нужную сторону. Шли мы исключительно лесом, по зарослям и звериным тропам, даже
не подходя близко к тракту, огибая сёла. Колдовской барьер, отгораживающий рудники от внешнего
мира, преодолели благодаря Любавиному кольцу. Я видела светящиеся голубоватые потоки силы и высокую
колдовскую ограду. Но перстенек вспыхнул ярким белым светом и мы прошли
сквозь заслон, как нож сквозь масло.

Долго ли коротко ли, а проехали мы ночь, день, и ещё ночь, как я почувствовала, что
нужна кому-то моя помощь. Лес тоже беспокоился, звал меня, подгонял. Вышли мы из
зарослей на красивую солнечную лесную полянку, с сочной бархатистой зелёной травкой, а посреди
этой полянки сидел старичок-боровичок с пушистой белой бородой в красной шляпке-
мухоморе и баюкал ногу, тихо постанывая от боли. Приглядевшись, я заметила, что нога
его попала в капкан, да не простой, а противомагический, поставленный чтобы поймать
кого-то из лесной нечисти. У нас, в каторжном поселении из такого металла делали
кандалы на провинившихся ведьм. Ярость закипела во мне. Нельзя обижать лесных
обитателей! Живо спрыгнула с Ивушки и поспешила на помощь.
-Здравствуй, дедушка! Позволь мне помочь тебе?
-О, красна -девица! Помоги мне, а я тебе твою судьбу расскажу.
Я улыбнулась. Боровики они такие...хитрые, но и отблагодарить за помощь могут хорошо. Совет дать, предостеречь.

Подошла поближе, потрогала капкан. Правда, антимагический. Ведьминской силой не
откроешь. Тогда пошла искать прочную палку, наконец нашла толстую дубовую ветку, вставила
между зубьми капкана, и надавила, что есть мочи, чуть ли не повисла на ветке, пытаясь разжать створки. Капкан
скрипнул и нехотя поддался. Старичок- боровичок был свободен. Я, вспомнив
матушкины уроки, подлечила чуть-чуть ногу лесному жителю. Благо кость была цела,
зубья капкана повредили только мышцы.
-Кто же это вас так дедушка?- с участием спросила я.
Старичок лишь покачал головой в своей красивой красной мухоморной шапочке.
-Плохие дела творятся в нашем княжестве, девонька, очень плохие...
Старичок опять покачал головой, из-за чего его яркая красная шапочка смешно
затряслась, но мне смешно не было. Плохие предчувствия холодным страхом свели
внутренности.
-Много нашего брата пропадать стало из лесов, одним утром лешего не докличешься,
другим – кикимору или там, русалку, а теперь и за боровиков взялись.
-А кто..., -голос мой дрогнул, - кто бы это мог быть? – во рту стало сразу сухо.- Кто всех
изводит? Не знаете?

Так ведь и до ведьм доберутся. За матушку стало страшно.
Старичок горестно вздохнул:
- Сие мне не ведомо. А тебе, Заряна, без надобности ехать в Красногорье. Разобьешь ты
себе там сердце, внученька. Много напастей и опасностей тебя там ждет. Но самое плохое, пустишь зло в свое сердце, и только тебе решать какую дорожку ты выберешь: светлую или тёмную. Смотри, не ошибись, Заряна.
То что боровик знал моё имя удивления не вызвало. Боровики много знают, будущее
видят.
-Не могу не ехать дедушка, матушку мою с каторги надобно увозить. В лес ей нужно,
подальше от рудников. Совсем плоха она стала. Одна надежда на милость князя.
-Имей в виду, Заряна, я твой должник, когда будет помощь нужна, кликнешь. А она тебе пригодится.
Распрощались мы со стариком, запрыгнула я на Ивушку, обернулась, а старика-боровика
уже и след простыл с поляны, даже травинка не шелохнулась, как будто привиделся он мне. Почесала моего лося за ушком, и побрели мы дальше, в
сторону городища. Ещё несколько дней мы плелись по дремучим зарослям, где ни одна
лошадь не пройдет, не проскачет, а потом лес стал светлеть, редеть и вышли мы из
чащобы на опушку. Тут я и рассталась с Ивушкой, нельзя лосю в город, живо рога спилят, шкуру
обдерут, мясо съедят. Попрощались мы, чмокнула друга в холодный нос и строго
настрого наказала идти обратно к нашему поселению. Когда волю дадут нам с матушкой,
заберём Ивушку и уйдём в такие чащобы, где никто нас никогда не найдёт, ни один охотник.
Ивушка щекотно лизнул мою щеку на прощание и скрылся среди деревьев, как будто и не
стоял сейчас тут рядом. Вышла на дорогу и отправилась через поле к городищу. Никогда
кроме каторжного поселения и Леса нигде не была, и сейчас ехала – все сёла объезжала,
а тут целый город, столица нашего княжества. В полях работали люди, много людей, но
на меня они внимания не обращали, сколько тут таких в столицу каждый день ходит. Пахали, боронили землю под палящим солнцем. Тяжёл ты, крестьянский труд. Это не в прохладном тереме сидеть.
Солнце палило нещадно, поэтому когда увидела на холме Красногорье, то подумала
сначала, что голову-то мне напекло.