Личный демон ангела-хранителя

Глава 1: Буря

Холод деревянной скамьи был неприятен даже через слой ее платья — материализация, достаточная для тактильных ощущений, имела и свои недостатки. Мина сидела, подперев ладонью щеку, и смотрела на мрачный, в стиле северного модерна, дом напротив. В одной из его квартир, за приоткрытым на проветривание окном, находился источник всех её текущих проблем — Лука Савин.

Третий день. Семьдесят два часа безуспешных попыток. Её ангельское терпение, некогда бездонное, начинало напоминать тонкую трещинку на фаянсовой чашке.

— Пункт 7-Г: Создание благоприятной эмоциональной волны через внешние раздражители, — уныло, почти неслышно пробормотала она строчку из свода правил и послала в то самое слабый импульс. В следующее мгровение перед окном пролетела стайка голубей, залитая последними лучами заходящего солнца. Идеальный кадр. Мимолётная красота.

Лука, сидевший за столом перед пустым экраном, лишь мрачно взглянул в окно, поморщился и с силой дернул шнур жалюзи. Сквозь щели продолжил пробиваться назойливый луч, падая прямо на клавиатуру.

Мина вздохнула. Она бы могла сидеть в своей стерильной каморке в Канцелярии и наблюдать за ним через проектор. Но это задание было для ее особенным — у нее нет шанса на ошибку. Мина любила помогать людям, направлять их, любила видеть их эмоции, улыбки. Но она не любила проигрывать, попросту не умела. И, чтобы не проиграть на этот раз, ей пришловь выбрать тактику полного погружения в жизнь своего объекта.

Вот она и погрузилась. В прохладу питерского вечера, в запах воды и выхлопных газов, в гулкую акустику двора-колодца. Санкт-Петербург был прекрасен. Она помнила его иным — более парадным, более тихим. Сейчас же город был полон энергии, жизни, которую она ощущала кожей — странное, щекочущее чувство для существа, привыкшего к эфирной чистоте.

«Ах, если бы всё получилось скорее!» — подумала она с непривычной тоской. Ей бы так хотелось отложить в сторону терминал, пройтись по мостам, вдохнуть воздух, пропущенный через тысячи легких, посмотреть, как свет фонарей отражается в воде. Просто так. Без протокола и цели.

Её грустный взгляд упал на мальчика лет пяти, который шёл по двору вместе с бабушкой. Он неумело и счастливо лизал шарик мороженого, так увлёкшись, что не заметил выбоину в асфальте. Нога его подкосилась, и шарик начал выскальзывать из рожка.

Мина, почти не задумываясь, четким движением пальца провела по воздуху. Лениво, почти на автомате. Мальчик неловко закачался, но чудом удержал равновесие. Мороженое же, описав изящную дугу, мягко приземлилось обратно в свой вафельный домик, ни капли не расплескавшись.

Мальчик застыл в изумлении, потом широко улыбнулся и показал чудом спасенное сокровище бабушке. Та, не видя подвоха, просто обняла его.

Мина снова вздохнула. Вот с детьми и влюблёнными парочками всё было просто. А с циничными, многострадальными сценаристами — нет. Её методы были точными, но сейчас этого было мало: её магия, отточенная до автоматизма, разбивалась о стену цинизма её подопечного, а великий город с его мрачной красотой лишь подчёркивал её одиночество в этой битве, где не было правил, а было лишь тихое, разъедающее душу отчаяние.

Мир, как объясняли Мине с первого дня её создания, был чётко разделён. С одной стороны — Небесная Канцелярия, её работодатель, где царили порядок, свет и бесконечные протоколы. С другой — Инфернальное Правление, конкурент, проповедующий хаос, тень и быстрые удовольствия. Между ними — поле битвы, человеческие души, которыми как раз и занималась Мина. Всё было просто, логично и предсказуемо: её работа заключалась в том, чтобы направлять объекты на нужный путь и ставить галочки в отчётах о спасённых душах. И Мине нравилась такая работа, она давалась ей легко.

По крайней мере, так было до дела Луки Савина.

Теперь, сидя на под его окном, Мина с тоской думала, что все её учебники были чудовищной ложью. Этот человек, её нынешний объект, был живым воплощением хаоса, который отказывался подчиняться любым инструкциям. Она посылала ему «случайные» удачи — он их не замечал. Она устраивала вдохновляющие встречи — он грубил незнакомцам. Его душа, которую следовало спасти, была похожа на крепость с опущенными решётками, и все её ангельские инструменты — магия благоприятствования, зоны уюта и тихие подсказки — разбивались о его каменную стену цинизма. Он был ошибкой в системе, браком, которого не должно было существовать в её упорядоченном мире, и от этого её безупречная ангельская сущность содрогалась от беспомощного раздражения. Поэтому она решилась на самую большую, самую глупую авантюру…

Внезапно воздух позади неё сгустился, запахло озоном, горьким миндалем и чем-то неуловимо дорогим — кожей, табаком и опасностью.

— Ну что, ангелочек, поджариваешь зефирки на последних солнечных лучах? — раздался бархатный, насмешливый голос.

Мина вздрогнула так, что её крылья, невидимые для смертных, на мгновение материализовались за спиной в яркой вспышке ослепительного, волшебного света. Она резко обернулась.

На спинке скамейки, развалившись с непринуждённостью хищника, сидел он. Дамир. Демон-искуситель. Её профессиональный антипод и главная головная боль в этом деле.

“Он был великолепен, чёрт его побери! — нахмурилась Мина. — Или не побери… В его случае эта фраза звучала слишком буквально.”

Нахмурившись, Мина посмотрела на демона: тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, идеально сидящий на нём тёмно-красный кашемировый джемпер, брюки свободного кроя. И глаза — сегоня они золотисто-янтарные, с вертикальными зрачками, которые сейчас сузились от удовольствия, наблюдая за её реакцией.

— Ты! — выдохнула Мина, пытаясь вернуть себе самообладание. — Ты что здесь делаешь?

— Наслаждаюсь видом, — парировал он, обводя взглядом набережную. Его взгляд скользнул по её крыльям, которые она усилием воли снова сделала невидимыми. — И твоей беспомощностью. Это даже мило. Сидит ангел, излучает доброту и свет, а ее подопечный в это время наливает себе третью рюмку, даже не подозревая о таком внимании свыше.