Личный демон ангела-хранителя

Глава 4: Ангельский провал

Тишина в студии Луки Савина была звенящей, густой, как смог. Она давила на барабанные перепонки, заполняла собой пространство между пыльными книгами и пустыми кофейными чашками. Воздух, обычно пронизанный невидимыми ангельскими импульсами — намёками, подсказками, осторожными подталкиваниями, — теперь казался мёртвым и безответным. Мина, невидимая для смертного глаза, стояла в углу комнаты, и её крылья беспомощно поникли. Она наблюдала, как её подопечный пятый час подряд тупо смотрит на белый лист на экране монитора. Курсор мигал с насмешливой регулярностью, словно повторяя: «провал, провал, провал».

Его душа, которую она должна была спасти, излучала лишь густой, липкий смрад апатии и цинизма.

Душа Луки, которую она должна была спасти, ощущалась не просто как «сложный случай». Это была чёрная дыра, поглощающая любой луч света, который она осмеливалась в неё направить. Она начала, как и положено ангелу её ранга, с безупречного исполнения протокола «Вдохновляющие Сновидения». Вложила в его спящее сознание тщательно смоделированный сон: овации, золотая статуэтка в руках, лица зрителей, озарённые пониманием его гения. Лука проснулся с тяжёлой головой и глухим стуком сердца. «Идиотизм», — прошептал он, зажимая виски пальцами, и Мина почувствовала, как её собственное сияние померкло.

Тогда она активировала модуль «Случайные Знаки». Она устроила так, что, листая ленту в телефоне, он «случайно» наткнулся на старую статью о его первой, получившей награду, короткометражке. Она направила его маршрут так, чтобы он прошёл мимо кинотеатра, где алым афишным шрифтом было выведено имя его кумира. Лука лишь стиснул зубы, надвинул капюшон поглубже и ускорил шаг, его плечи были напряжены, словно от удара. Он не видел знаков. Он видел лишь болезненные уколы в давно зарубцевавшиеся, но не зажившие раны.

Отчаяние, острое и щемящее, начало подтачивать её ангельское хладнокровие. Она действовала по учебнику! Каждое её действие было выверено, одобрено Архивариусом и имело статистически подтверждённую эффективность выше 97 процентов. Но Лука был не статистикой. Он был живым, дышащим, страдающим опровержением всех её догм.

«Пункт 12-В: Стимуляция через артефакты», — с решимостью, от которой дрожали кончики её перьев, мысленно проговорила она.

На полку, прямо перед его носом, с лёгким стуком упала книга. Сборник сценариев великого мастера, того самого, чьи диалоги Лука когда-то заучивал наизусть, чьи сюжетные повороты обсуждал до хрипоты в институтском общежитии. Тот самый потрёпанный томик, что когда-то был его библией.

Лука медленно, будто сквозь воду, перевёл на него взгляд. Мина затаила дыхание, её сердце — сгусток чистой энергии — замерло в ожидании. Вот оно. Пробуждение. Возвращение к истокам.

Его пальцы, покрытые засохшими чернильными пятнами, потянулись к книге. Он взял её, перелистнул несколько страниц, и на его лице на мгновение мелькнула тень чего-то, похожего на ностальгию. А затем, с тем же отрешённым, пустым выражением, он аккуратно положил книгу на стол, ровно посередине, и поставил на неё свою кружку с остывшим, горьким кофе. Коричневое пятно тут же впиталось в суперобложку. Лука вернулся к созерцанию пустого экрана.

Мина почувствовала, как по её спине пробежала волна леденящего жара. Он использовал священный для него когда-то текст… как подставку. Это было не просто игнорирование. Это было надругательство. Над памятью, над талантом, над самой идеей творчества, которое она пыталась в нём разжечь. Это был плевок в её ангельское лицо.

«Пункт 15-Г: Социальная интеграция через позитивное взаимодействие», — почти отчаянно, цепляясь за последнюю соломинку, выдавила из себя Мина.

В этот момент в дверь позвонили. Это была его соседка, Катя — воплощение солнечного света, заразительного смеха и доброты, которую Мина тщательно «настроила» на резонанс с его подавленными потребностями в тепле. Идеальный катализатор, согласно всем ангельским мануалам.

Лука, с раздражением бормоча что-то под нос, пошёл открывать. На пороге стояла Кати, сияя, как маленькое солнце, и держа в руках тарелку с только что испечённым яблочным пирогом.
— Соседский долг! — пропела она, и её голос звенел искренней добротой. — Я слышала, вы сценарист? Это так круто! Я обожаю кино!

Мина ждала, собрав всю свою волю в кулак. Ждала смущённой улыбки, благодарности, хоть крошечной трещины в его броне.

Лука холодно оглядел её с ног до головы, его взгляд скользнул по пирогу, и на его лице появилась гримаса брезгливости.
— Спасибо, — буркнул он без тени эмоций. — Но я на палеодиете. Мука и сахар — это яд для мозга. И, вообще, не надо меня «выкать». Мы незнакомы. И вряд ли познакомимся.

Он захлопнул дверь прямо перед её ошеломлённым, покрасневшим лицом. Мина услышала, как Кати, сдавленно всхлипнув, почти побежала к своей квартире.

В студии снова воцарилась тишина, но теперь она была оглушительной. Она звенела этим хлопком двери, этим провалом, этим полным и окончательным крахом.

Мина стояла, не двигаясь. Она не просто потерпела неудачу. Она потерпела крах. То, во что она верила, чем жила, что делало её Ангелом, — оказалось бесполезным. Её безупречная система дала сбой перед лицом одной-единственной, упрямой, несчастной человеческой души.

И тогда, сквозь гулкое отчаяние, сквозь леденящий ужас перед вечной карьерой архивариуса, в ней вспыхнула новая, ранее незнакомая, обжигающая эмоция. Гнев. Яростный, бессильный, праведный гнев. Гнев на Луку, на его чёрствость. Гнев на Канцелярию, бросившую её в этот бой с голыми руками. Гнев на саму себя, за свою беспомощность, за свою слепую веру в инструкции.

И в этом ослепляющем огне гнева, как вспышка молнии в кромешной тьме, родилась идея. Абсурдная. Дерзкая. Кощунственная. Та, за которую её наверняка низвергнут, лишат крыльев и сотрут в ангельскую пыль.

Если свет не работает… может, стоит попробовать тьму?

Дрожащей рукой, чувствуя, как вся её сущность трясется в ужасе, она материализовала свой личный терминал — тонкую пластину из чистого света. Её пальцы, обычно такие уверенные, дрожали, когда она пролистывала длинный список протоколов. Она прошла мимо разделов «Экстренная мотивация», «Принудительная эйфория» и «Тотальная релаксация», пока не нашла тот, что был помечен знаком чёрного треугольника с каплей багровой крови внутри. Заголовок гласил: «Приложение 9-Дельта. Контакты Контрагентов Нижних Сфер для Экстренных Ситуаций. Использование санкционируется только с письменного разрешения Архивариуса 3-го класса и выше».