Личный демон ангела-хранителя

Глава 17: Кажется, шедевр

Лука откинулся от клавиатуры, и в наступившей тишине зазвенело что-то неуловимое — будто лопнула струна, натянутая до предела. В глазах стояла рябь от долгого всматривания в экран. На мониторе дымился готовый первый акт. Он был беспощаден. Циничен. В нем не было ни капли ложной надежды или сентиментальности, только точное, как скальпель, психологическое вскрытие его собственной боли, проецируемой на героев. Это была грязь, вывернутая наружу, гниющая и неприглядная. И вместе с тем — блестящая. Он знал это с той же неоспоримой уверенностью, с какой когда-то знал, что влюблен.

По телу прокатилась волна странной, почти болезненной эйфории, за которой тут же последовала бездонная пустота, словно он выплеснул на страницы часть собственной души. Ему нужно было движение. Шум. Что-то, что заглушит этот оглушительный гул внутри. Не глядя на захламленную комнату, он натянул куртку и вышел из дома. Ноги сами понесли его в ближайший бар, привычным маршрутом.

Мина и Дамир, не сговариваясь, последовали за ним. Они устроились в углу заведения, за затемненным столиком. Мина сидела с идеально прямой спиной, ее крылья нервно подрагивали за спиной. Дамир развалился в кресле, его демоническая аура лениво переливалась в полумраке.

— Надеюсь, он не начнет разрушать себя, — тихо проговорила Мина, следя, как Лука заказывает у стойки виски. — После такого прорыва... это может все разрушить.

Дамир фыркнул, не глядя на нее.

— Расслабься. Ему нужно прожить это. Выпустить пар. Лучше пусть сделает это здесь, чем снова закроется в своей берлоге в подавленном ступоре. Иногда нужно упасть на дно, чтобы оттолкнуться.

— Твои методы... — начала Мина, но не закончила. Ее слова застряли в горле.

И тут это случилось.

Волна. Горячая, густая, почти осязаемая волна энергии, исходящая от Луки, ударила по ним с такой силой, что Мина непроизвольно ахнула, а Дамир выпрямился, будто его ударило током. Это был не просто эмоциональный всплеск. Это был выхлоп чистой, нефильтрованной творческой силы, рожденной из смеси боли, гнева и горького триумфа. Энергия, которую они оба в него вложили — светлая и темная — вернулась к ним, трансформированная, переваренная его душой.

Мина почувствовала это как ослепительную вспышку, в которой, однако, клубились черные, едкие пятна. Ее собственная сущность дрогнула, откликаясь на знакомые ноты надежды и воли, но искаженные яростью. У Дамира перехватило дыхание. Он привык питаться хаосом, но это был хаос иного порядка — не разрушительный, а созидательный, рожденный из страдания. В нем была та самая искренность, которую он давно утратил.

Их магии, спокойные до этого момента, взорвались. Тончайшая нить ангельского сияния Мины рванулась к Луке, пытаясь остудить, успокоить. Одновременно темная, вихревая энергия Дамира потянулась к нему же, желая подпитаться, усилить этот накал. Их потоки столкнулись в воздухе, не достигая цели, и, сплетаясь, отозвались болезненным, сладковатым электрическим разрядом в их собственных сущностях.

Мина вжалась в спинку кресла, ее пальцы вцепились в подлокотники. Она чувствовала не только Луку — его опустошение, его горькую гордость. Она чувствовала Дамира. Чувствовала отголоски его удивления, его жадного интереса, его… восхищения этой мрачной работой. И что-то еще, теплое и тревожное, что она пока не могла разгадать.

Дамир медленно перевел на нее взгляд. Его обычная маска цинизма треснула, обнажив уязвимость.

—Ты это чувствуешь? — его голос был низким, почти хриплым. Он говорил не только о Луке.

Мина кивнула, не в силах вымолвить слово. Горло пересохло. Она чувствовала, как что-то внутри нее откликается на это странное сочетание — боль творчества, тьма откровения и наэлектризованная близость демона, сидящего в двух шагах от нее. Это было неправильно. Греховно. Но от этого осознания становилось только жарче.

— Он… выплеснул все, что мы в него вложили, — прошептала она, наконец найдя голос. — Но он все смешал. Переварил. Получилась… правда.

— А правда, как известно, режет больнее всего, — Дамир не сводил с нее глаз. Его темные зрачки казались бездонными. — И завораживает. Дамир сделал паузу, его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на губах, снова встретился с ее взглядом.
— А ты? Что ты сейчас чувствуешь, ангелочек? Кроме праведного ужаса и истеричного желания все немедленно исправить?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и прямой. Мина хотела ответить что-то стандартное, отгородиться инструкцией. Но слова застряли в горле. Потому что кроме ужаса там было нечто иное.

— Я... я чувствую его пустоту, — сказала она осторожно, пытаясь облечь это в слова. — Как будто он выскоблил себя изнутри. И... и вибрацию. От которой звенит все внутри. Как будто кто-то провел смычком по самой сути моего естества.

— Звенит, — повторил демон, и в его голосе послышалась усмешка. — У меня в голове гудит, как в улье. И в груди... давит. Приятно давит. Как перед грозой.— Дамир откинулся на спинку кресла, наблюдая за Миной. —Вот видишь. А ты говорила — "мои методы". Мои методы дали ему голос. Твои... не дали ему сломаться окончательно. Вместе мы помогли ему родить это. Это наш общий ребенок, Мина. Не красавец, конечно…

Слово "наш" снова обожгло ее. Но на этот раз она не отшатнулась. Она смотрела на него, и ее пугала не только ситуация, но и то, как ее собственная сущность откликалась на его слова. Эта вибрация исходила не только от Луки. Она шла и от Дамира. И она была... сладкой.

— Я не знаю, что с этим делать, — призналась она, и ее шепот был полон растерянности. — Я не обучена... таким вещам. Такому хаосу, который... творит.

— А я не обучен... этому, — он медленно провел рукой по воздуху между ними, словно ощупывая невидимую нить. — Этому резонансу. Обычно после удачного искушения я чувствую только удовлетворение. Как сытый хищник. А сейчас... Сейчас я чувствую все. Его пустоту. Твой страх. И что-то еще...

Он не договорил, но она поняла. Это "что-то еще" висело между ними — наэлектризованное, опасное и невероятно притягательное. Напряжение сгущалось, становясь почти осязаемым. Она видела, как он смотрит на нее — не как на противника или инструмент, а как на что-то неизведанное, сложное, желанное.