Личный демон ангела-хранителя

Глава 19: Обязанности

Давление, исходившее с Небес и Ада, сжимало их с двух сторон, как тиски. Зарождающееся партнерство, такое хрупкое и наполненное странной надеждой, дало трещину. Мина, перепуганная собственными эмоциями и визитом Серрафила, отстранилась. Она перестала отвечать на неофициальные сообщения Дамира, а на их редких рабочих "брифингах" была холодна и официальна, как инструкция по эксплуатации небесного лифта.

— По данным мониторинга, уровень негативных мыслей у подопечного остается стабильно высоким, — говорила она, глядя куда-то мимо его плеча.

—Какие новости, это просто шокирует, — парировал Дамир, пытаясь поймать ее взгляд. Но ее глаза были пусты, как отполированный мрамор.Она пыталась работать. Усердно. Добросовестно. Так, как ее учили.

Она пыталась работать. Внушала Луке "добрые" мысли, подсовывала ему вдохновляющие цитаты великих гуманистов, мягко подталкивала к сценарию, где герой прощает своего обидчика и обретает покой в лучах заката. Но чем настойчивее она была, тем злее становился Лука. Ее ангельское влияние, когда-то такое желанное, теперь ощущалось им как назойливая, фальшивая нота, врезающаяся в его мрачную, но честную симфонию. Он отмахивался от этих импульсов, как от мух, и погружался в свой цинизм еще глубже.

Одним вечером Лука сидел за своим столом, уставившись в пустой экран. Внутри все было выжжено дотла после того, как он выплеснул на страницы всю свою черноту. Теперь его терзала пустота, звонкая и безжалостная.

И тут его осенило. Ясная, как горный воздух, мысль: "Все будет хорошо. Нужно просто верить в лучшее".

Мысль была настолько чужеродной, такой сладкой и приторной, что его чуть не вырвало. Он поморщился, словно съел лимон.

— Отвали, — пробормотал он в пустоту, отмахиваясь рукой, будто от назойливого комара.

Невидимая для него Мина, стоявшая в углу комнаты, сжала кулаки. Ее идеально чистая, ангельская мысль отскочила от него, не задержавшись. Мина почувствовала его отторжение — колючее, раздраженное. Это было больно. Раньше ее тихие подсказки хоть как-то, да находили отклик. Теперь — ничего.

— Ну что, ангелочек, — мысленно обратился к ней Дамир, наблюдая, как Лука морщится. — Поняла, что не все души можно накормить твоим сахарным сиропом? Он не ребенок, чтобы верить в сказки. Ему нужна не ложная надежда, а сила пережить свое отчаяние. А ты пытаешься дать ему костыль, когда ему нужно научиться ходить по раскаленным углям.

Мина проигнорировала слова демона, вновь собираясь с силами.

Ночью Лука ворочался в кровати. Ему снился кошмар — его бывший партнер смеялся над ним, а сценарий горел синим пламенем. Вдруг кошмар начал таять, его окутало ощущение тепла и безопасности. Перед его внутренним взором возник образ — он сам, сидящий на берегу моря на закате, умиротворенный и улыбающийся. Идиллия. Гармония.

Лука резко сел на кровати, сердце колотилось где-то в горле. Его бросило в жар. Это было в тысячу раз страшнее любого кошмара. Эта картина была настолько фальшивой, настолько не его, что вызывала приступ клаустрофобии. Ему казалось, его душат сладкой ватой.

— Да что со мной не так?! — прохрипел он в темноту, с силой проводя рукой по лицу, пытаясь стереть навязанный образ.

Мина сглотнула комок в горле. Она вложила в этот сон столько сил, столько чистой, светлой энергии. А он… он отреагировал на нее, как на яд. Его душа, которую она так хотела спасти, отчаянно сопротивлялась ее "спасению". Она чувствовала его гнев, его неприятие, его тошноту. И каждый такой удар по ее способностям, по ее вере в правильность ее миссии, больно ранил ее. Она не помогала, а вредила. И осознание этого было невыносимым.

— Вот видишь, — мысленно сказал он Мине, чувствуя ее растерянность и боль. — Видишь, какая она — настоящая душа? Она не хочет твоего готового рая. Ей нужна ее собственная битва. Ее собственная победа. Или ее собственное поражение. Но свое.

Тем временем Дамир, получая от Правления все более настойчивые требования ускорить "падение" Луки, чувствовал лишь глухое раздражение. Его соблазны, когда-то такие острые и эффективные, теперь казались ему плоскими, как пафосные реплики из дешевого сериала. Он смотрел на Луку, видел его сложную, настоящую боль, и не мог заставить себя предложить ему банальное, готовое решение в виде мести или подлости. Все это было слишком просто. Слишком скучно. Рядом со сложным, гибридным существом, которому они с Миной помогли родиться, стандартные демонические протоколы выглядели детскими каракулями.

На третий день молчания Мины ее служебный коммуникатор завибрировал с особой, тревожной частотой. На экране возникло бесстрастное лицо Серрафила-надзирателя.

— Хранитель Мина. Прошло 72 часа. Предоставьте промежуточный отчет о результатах применения протокола "Принудительная радость". Ожидаем положительной динамики.

Сообщение было коротким, как удар кинжала. Мина ощутила приступ чистой паники. Она не сделала ничего. Абсолютно ничего из предписанного. Лука был дальше от "индекса надежды 8.7", чем когда-либо. Что ей писать? Что она провалилась? Или лгать, выдумывая успехи, и надеяться, что ее не поймают?

В этот вечер, бродя по шумным улицам и безуспешно пытаясь вдохнуть в себя хоть крупицу привычного хаоса, Дамир почувствовал ее страх. Он был слабым, едва уловимым эхом через их странную связь, но его было достаточно. Он действовал почти на автомате.

"Крыша. Сейчас." — отправил он ей по тому самому, незарегистрированному каналу, который она так и не заблокировала.

Мину не ответила. Но через двадцать минут, когда он уже стоял на крыше, и, облокатившись на перила, глядел на огни города, за его спиной послышался мягкий шелест материализующейся формы.

Мина появилась в нескольких метрах от него, закутавшись в свой свет, словно в плащ. Выглядела она измученной.

— Я не буду извиняться за свое молчание — сказала она первая, ее голос был напряженным.

— Я и не ждал извинений, — парировал Дамир, выпуская струйку дыма в прохладный воздух. — Ждал тебя. Надзиратель достал?