Личный демон ангела-хранителя

Глава 39: Призыв к ответу

Мина еще не совсем отошла от сна, ее сознание медленно плыло в пространстве между полным блаженством и тревожной явью. Ее ладонь лежала на груди Дамира, и в этом полумраке позднего утра, в тепле их переплетенных тел, существовал только этот миг — хрупкий и совершенный. Она была с ним. Они были вместе.

И вдруг все изменилось.

Тело под ее рукой вздрогнуло, напряглось, словно по нему пропустили электрический разряд. Дамир выгнулся назад, его могучие мышцы сковала невидимая судорога. Из горла вырвался сдавленный стон, полный не столько боли, сколько яростного, беспомощного сопротивления. По лицу пробежала судорога, каждый мускул напрягся, словно он пытался удержаться за саму реальность.

— Что с тобой? — вскрикнула Мина.

Его лицо исказилось, каждый мускул напрягся, будто он пытался удержаться за саму реальность. Прямо в центре его лба проступило багровое клеймо — сложная геометрическая фигура, пылающая инфернальным светом. От него исходило зловещее, мерцающее сияние, отбрасывая на стены прыгающие, уродливые тени. Воздух вокруг заполнился едким запахом серы и расплавленного металла, таким густым, что им можно было подавиться.

— Нет... — успел прохрипеть он, его глаза, полные ужаса и ярости, встретились с взглядом Мины. — Не сейчас...

Следующее мгновение его фигура дрогнула и подернулась дымкой, стала призрачной и невесомой. Мина инстинктивно протянула руку, чтобы схватить его за плечо, удержать любой ценой, но ее пальцы прошли сквозь холодную, безжизненную пустоту. И прежде чем она могла издать хотя бы звук, его не стало.

Пространство, где только что лежало его тело, было пусто. Одеяло сохранило очертания его фигуры, подушка — вмятину от его головы.

— ДАМИР!

Ее крик сорвался с губ — резкий, пронзительный, полный животного, первобытного ужаса. Она вскочила с кровати, сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь в висках тяжелыми ударами. Ее руки дрожали, по коже бежали мурашки. Его забрали. Просто стерли с реальности, как стирают пыль с поверхности. Без предупреждения, без шанса на сопротивление.

“Высший суд Преисподней. Оттуда не возвращаются,” — эта мысль вонзилась в ее сознание острой, ледяной сталью.

И тут же, беззвучно и неотвратимо, в ее собственном сознании вспыхнуло послание. Оно не было обжигающим, как демоническое клеймо. Оно было холодным, абсолютно стерильным и безличным, как прикосновение льда. Словно кусок механизма, встроенный прямо в душу.

"Мина, Ангел-хранитель 3-го Круга. Явиться на Судилище Нулевой Точки для проведения слушаний по делу №735 "Душа Луки Савина""

Слова отпечатались в ее разуме, не оставляя места для вопросов. Судилище Нулевой Точки. Место, где сходятся пути Небес и Ада, где вершат суд над теми, кто посмел нарушить извечный баланс. Место, откуда не возвращались ни ангелы, ни демоны.

Но что-то было не так. Сквозь леденящий ужас, сквозь парализующий страх потери, сквозь холодную лавину официального приговола в ней шевельнулось другое чувство.

Мина замерла, пытаясь осознать не только ужас происходящего, но и странное ощущение, которое начало зарождаться в глубине ее существа. Это был не страх. Не гнев. Это было... что-то новое. Тонкая, едва уловимая нить, натянутая до предела. Она будто шла из ниоткуда и уходила в никуда, но Мина чувствовала ее напряжение. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Это было похоже на эхо. На отзвук чужого присутствия, чужой... сущности. И это эхо было мучительно знакомым.

Дамир.

Это было смутное, интуитивное, но безошибочное ощущение его существования где-то там, за гранью реальности, за пеленой небытия, куда его утащили. Призыв Правления должен был разорвать все связи, стереть его из всех систем, уничтожить даже память о нем. Но что-то осталось. Тончайший, невидимый след, который не должен был существовать. Их совместная магия, их запретное чудо, сотворенное для спасения души смертного, ненароком соткало что-то между ними. Связало их сущности воедино. Они совершили самое страшное преступление — они создали это.

И тогда до Мины дошла вся чудовищная ирония ситуации. Ее призывают на суд за вмешательство в душу Луки. Но их самое страшное преступление заключалось не в этом. Оно заключалось в том, что они, ангел и демон, создали эту связь.

С горечью, острой и едкой, Мина осознала всю глубину своего легкомыслия. Она, ангел-хранитель, так жаждала чуда, так упивалась запретным теплом Дамира и сладкой иллюзией, что их союз может спасти Луку, что сама ослепла. Она с головой нырнула в эту опасную игру, строя воздушные замки из поцелуев и переплетенных рук, и с упоением отгоняла мысли о последствиях.

Она была дурой, наивной дурочкой, которая поверила, что можно украсть у вселенной кусочек счастья. Она думала о спасении чужой души, мечтала о будущем, которого не могло быть, и притворялась, что их запретная связь — это их маленькая, личная тайна, а не объявление войны самим основам мироздания.

Мина открыла глаза. Ужас отступил, смытый внезапной, леденящей волной ясности и решимости. Судилище Нулевой Точки ожидало ангела Мину. Оно не ожидало того, кем она стала. Что Мина все еще чувствовала присутствие Дамира — значит, его не стерли. Он был жив. Он боролся. И он ждал ее.

Мина сделала глубокий вдох, выпрямила плечи. Ее крылья, невидимые смертному глазу, расправились за спиной, наполняясь силой, но не знакомой силой Небес, а новой, гибридной энергией — энергией их любви, их боли, их союза. Она посмотрела на пустое место в кровати, и впервые за всю свою долгую, подчиненную правилам жизнь, ее сердце наполнилось не смирением, а гневным, праведным вызовом.

Они забрали ее демона. Теперь им предстояло иметь дело с ней.