Личный демон ангела-хранителя

Глава 40: Отчаяние


Возвращение в свой кабинет после ночи, проведенной с Дамиром, было похоже на попытку надеть старую, тесную и до боли знакомую кожу. Дверь, отмеченная знаком Небесной Канцелярии, бесшумно отъехала в сторону, впуская ее в стерильное пространство. Здесь все было таким же, каким она оставила: идеально убранный стол, на котором лежали свитки с неоконченными отчетами, мерцающий экран с графиками "душевной эффективности", одинокий стул, стоящий с таким видом, будто его только что покинули. Воздух пах озоном и статикой — знакомый, безжизненный запах дома, который вдруг перестал быть таковым.

Мина медленно прошлась между стеллажами, проводя пальцами по корешкам папок с делами. "Савин Лука. Дело №735". Она остановилась напротив него, но не стала открывать. Вместо этого ее взгляд упал на собственные руки. Всего несколько часов назад они касались его кожи, чувствовала тепло его тела. Теперь же на них оседала холодная пыль архивных документов. Контраст был настолько резким, что у нее внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. Она снова почувствовала себя дурой — той самой наивной ангелочкой, которая поверила, что может украсть у вселенной кусочек счастья. Она так погрузилась в их отношения, в надежду спасти Луку их странным союзом, что отчаянно старалась не думать о запретности этой связи. А теперь расплата стояла за дверью, и она чувствовала ее ледяное дыхание.

И дверь действительно открылась. Но не так, как обычно — с тихим шипением. Она распахнулась резко, беззвучно, и в проеме возникли двое стражей в белых, лишенных каких-либо деталей доспехах. Лица были скрыты шлемами, Мина почувствовала тоскливую ауру безразличия.

— Мина, Анаел-хранитель 3-го Круга, — прозвучал механический голос, исходящий неизвестно откуда. — Вам надлежит проследовать за нами.

Это не было просьбой. Это был приговор самому факту ее существования здесь и сейчас. Она хотела спросить "куда?", хотела потребовать объяснений, сослаться на протоколы, но слова застряли в горле. Вместо этого она лишь кивнула, сглотнув комок обиды и страха, и сделала шаг вперед.

Она ожидала коридоров Канцелярии, лифтов, перемещающихся между уровнями реальности. Но вместо этого пространство ее кабинета попросту растворилось. Стены поплыли, как акварель под дождем, стеллажи с делами превратились в размытые полосы, а пол ушел из-под ног. Ее охватила бестелесная пустота, стремительное, беззвучное падение сквозь слои реальности. Не было ни ветра, ни сопротивления воздуха, только давящая тишина и ощущение, что с нее сдирают кожу, обнажая самую суть, выворачивая душу наизнанку для холодного, беспристрастного осмотра. Она пыталась крикнуть, но звук замирал, не рождаясь. Она пыталась вспомнить лицо Дамира, его тепло, но воспоминания ускользали, как сквозь пальцы песок. Оставалось только одиночество и нарастающий, леденящий ужас.

Когда мир обрел форму, она стояла, едва переводя дух, в центре бескрайнего пространства, которое не имело права называться помещением. Это был "Зал Равновесия". Под ногами — гладкая, матовая поверхность, не отражавшая света и не имевшая ни начала, ни конца. Она была одновременно и прозрачной, и абсолютно черной, и сквозь нее, как сквозь толщу льда, угадывалось мерцание далеких, чужих галактик. Вокруг, теряясь в дымчатой дали, возвышались исполинские колонны из того же материала, каждая увенчанная замершей звездой. Сводом над ними было само звездное небо — не уютное и близкое, каким его видят люди, а холодное, бездонное и пугающе безмолвное. Здесь не было стен, лишь иллюзия бесконечности, давящая на разум своим масштабом и абсолютным равнодушием. Это место существовало вне времени и вне привязанностей, и от этого сознание Мины готово было расколоться на части.

И в этом ледяном, подавляющем великолепии, на расстоянии, достаточном, чтобы подчеркнуть непреодолимую дистанцию, стояли двое.

Слева — Архивариус Небесной Канцелярии — Верити. Его облик был стерилен и лишен каких-либо черт, кроме функциональных. Длинные, белые пальцы, сложенные перед собой, бесстрастное лицо, на котором теперь Мина видела не мудрость, а лишь бесконечную покорность системе. От него веяло холодом вечных архивов и тишиной забвения. Он был не существом, а функцией — воплощенным протоколом.

Справа — Советница Инфернального Правления. В отличие от своего небесного коллеги, она была воплощением язвительной, опасной энергии. Ее темное длинное платье, казалось, было соткано из самой живой, подвижной тени, а в глазах, горящих словно тлеющие угли, плескалась насмешка, скука и легкая, почти неприличная заинтересованность зрителя, ожидающего кровавой развязки в театре. Ее тонкая, чуть изогнутая улыбка была острее любого клинка и ядовитее адского змея.

Мина стояла между ними, одинокая и внезапно очень маленькая, почти бесплотная. Ее ангельская природа сжималась, цепенела от близости Архивариуса, а новообретенная, гибридная сущность, та самая, что родилась в единении с Дамиром, содрогалась и металась, чувствуя ядовитую ауру Советницы. Она была разорвана на части уже самим их присутствием.

Мина очень удивилась присутствию Советницы, но не успела ухватиться за эту мысль и развить ее. Архивариус Верити нарушил тишину. Его голос был ровным, без эмоций и тембра, как скрип переплета древнего, никому не нужного фолианта.

— Дело №735. Представлены обвинения в нарушении протоколов, самовольном смешении энергий и грубейшем неподчинении.

Каждое слово падало в бездонный колодец тишины, и с каждым падением Мина чувствовала, как сжимается пространство вокруг нее. "Нарушение протоколов" — это звучало как упрек плохой служаки. "Самовольное смешение энергий" — здесь уже сквозило отвращение, как к чему-то противоестественному, грязному. "Грубейшее неподчинение" — это был уже приговор.

Мина инстинктивно открыла рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание, сослаться на результат — ведь Лука был спасен, его душа обрела целостность! Но ее горло сжалось, словно сдавленное невидимой рукой. И в этот момент ее взгляд, метнувшись по залу в поисках точки опоры, наткнулся на него.