Личный менеджер Кощея 2

Глава 4. Шах и мат

Тёплая тяжесть одеяла придавливала сверху, а носа касался сладкий запах горячей каши, которую уже приготовил для меня невидимый слуга. Я сладко потянулась и, заложив руку под подушку, повернулась на бок. Моё блаженство продлилось еще несколько секунд, прежде чем его смела острая тревога.

Я резко села на кровати, прижав руку к губам. За окнами начинался промозглый октябрьский день. На сундуке покоились высокой стопкой одеяла, что я собирала для защиты от смертельного холода. В камине чем-то хрустел Зиппо. А я сидела в своей кровати, в собственной спальне, гадая, как здесь оказалась.

Спускалась ли я в комнату Кощея на самом деле? Рассказывал ли он мне свою жуткую историю? И — о боже! — целовала ли я Кощея Бессмертного?

Хоть бы это был сон. Желание это было таким ярким, таким полным, что на несколько мгновений захватило всё моё существо. Будь мои воспоминания странным сном, это избавило бы нас с Кощеем от массы проблем, главная из которых — мои ожидания. Теперь я ждала, что всё изменится, но как, в каком виде, не представляла, оставляя эту задачу Кощею. Всё усложняла моя скорая смерть, она же делала чувства яркими, почти болезненными, а мысли — путанными.

“Так. Нужно просто всё систематизировать”, — я схватила сарафан и принялась быстро одеваться. Единственное, что приходило в голову, — это чёткая, почти физическая память о том, как белые волосы скользят между пальцев. И как чужое дыхание смешалось с моим.

«Да не было ничего. Привиделось, — убеждала я себя, туго заплетая косу. — Замерзла, как собака, вот и снилось всякое”.

И тут взгляд упал на стул. На его спинке, где обычно висел мой скромный кафтан, лежал чужой плащ. Длинный, тёмный, с подбитым мехом воротником. Тот самый, что пахнет морозом и древним пергаментом. Я уронила руки, тихо застонала. Значит, не приснилось. Значит, я и впрямь спустилась в логово Кощея, и он рассказал мне, как умер. И его когти оставили на моём запястье тонкие красные полоски. И…

«О, боги. Я и впрямь поцеловала Кощея Бессмертного».

Поцеловала — это мягко сказано. Я это сделала с таким исступлением, будто пыталась отыскать на его ледяных губах ответ на все вопросы мироздания.

Я схватила плащ. Ткань была тяжёлой, холодной, без единой складки, будто её только что погладили. Что мне теперь с ним делать? Я нервно оглядела комнату. Отнести? Выбросить в окно? Спрятать под подушку и сделать вид, что ничего не было?

Вместо этого я просто прижала его к лицу, снова вдыхая тот самый запах. И тихо, на выдохе, выругалась. Вот черт. Значит, это не сон. И утро действительно наступило, а значит, мне придётся смотреть Кощею в глаза.

Каша в горло не лезла, и промаявшись некоторое время, я решила вернуться к работе. Одной рукой сунула ложку каши в рот, другой достала золотую тарелочку и запустила по ней “Эх, Яблочко”.

— Доброе утро, Василиса Петровна, — в центре проступило лохматое лицо Байта.

— Не выспался, коллега? — спросила я.

— Да шеф опять лютовал, — пожаловался морок, демонстрируя большую дымящуюся кружку, в которой наверняка был крепкий Иван-чай да с настоечкой. — Едва ли не до самой зари мороз трескучий по терему ходил.

Рука с ложкой замерла, не дойдя до рта.

— Ох, Байт. Это моя вина.

— Да нет, Василиса Петровна, — отмахнулся морок. — Чай нам не впервой. Хоть по терему с мечом не бегает, и то благо. А то бывали дни…

— Байт, — строго перебила его я. — Субординация!

Морок в тарелочке застыл испуганно, даже кружку отставил. Среди моих мороком существовало важное правило: Кощей — наш шеф, и авторитет его непререкаем. В кладовых и тёмных комнатах говорилось всякое, имя Бессмертного упоминалось всуе и определения ему придумывали самые похабные, и я это знала, но ни одно дурное слово нельзя было произносить громко. За такое я нещадно штрафовала, отбирая мёд и грибы, оставляя мороков на диете без вкусного.

— Нижайше п-простите, Вас-Петровна!

— Ладно, что у нас про проекту? — спросила я, отправляя в рот очередную ложку остывшей каши. — Испытания “Эх, Яблочка” прошли успешно?

На той стороне что-то застучало, зашуршало, и Байт извлек стопку бересты.

— Да, тут отчёты имеют по сообщению со Змием Горынычем, с Бабой Ягой и Иваном Царевичем, — сказал он. — Кикиморы на звонки не отвечали, судачат, к ним молодой Леший захаживал.

— Ладно, они нам не подотчетные, пусть перед Кощеем за внеплановые корпоративы оправдываются, — я поставила отметку в своих бумагах. — Тогда переходим к следующему пункту: внедрение за пределы Тёмного леса.

— Василиса Петровна, я не готов выпускать артефакт людям. Картинка на тарелочке мутная бывает, яблочко отваливается, а иногда показывает не нужную тарелочку, а соседнюю.

— Знаю, Байт. Но у меня очень мало времени. Посмотрим, соберём отзывы. А потом выпустишь обновление или новую версию, с золотой тарелочкой. С руками оторвут, поверь мне.

— Что-то сомнения я имею, Василиса Петровна…

— Извини, но на сомнения у нас тоже нет времени, — я взяла следующий лист. — Дистрибуцию беру на себя, а ты приступай к “Тёмным услугам”. Есть подвижки в этом плане?

— Да. Позвольте, сейчас найду, — Байт порылся в своих берестяных заметках. Пока он искал, я закончила завтракать, выпила залпом молоко и потянулась за угольным карандашом, чтобы набросать легкий макияж. — Подача заявлений тёмным силам и лично Кощею Бессмертному — почти готово. Прикрутил сертификацию ведунов трёх ступеней, для остальных нужно божественное благословение, тут пока сложности. Готова налоговая декларация для героев, нашедших клады. И... миграционные услуги для иноземных принцев. Очередь на омоложение у живой воды пока в разработке, алгоритм сложный, не хотим сбоев.

— Что с регистрацией транспортных средств? — спросила я несколько рассеянно, сосредоточившись на раскрашивании брови.

— Тоже в разработке. Готова для лошадей, мётел и серых волков. На очереди ковры-самолёты. Ступа в царстве пока одна, оставил её на потом.