Личный помощник, ледяного ректора.

Глава 3. Аромат чернил и тайные смыслы.

​Лекция тянулась бесконечно. Звук мела о доску — скрип-царап — ввинчивался в сознание, заставляя меня методично вырисовывать на полях тетради сложные геометрические узоры. Когда, наконец, колокол на башне пробил окончание занятий, издав тяжелый, вибрирующий гул, я вскочила первой.

​Мои пальцы лихорадочно схватили учебник «Высшие алхимические связи». Переплет из толстой кожи был теплым от моих ладоней. Я сунула его в сумку, услышав глухой бух, когда книга приземлилась на дно, и, не дожидаясь Миру, выскользнула из аудитории.

​Возвращение к кабинету ректора ощущалось как добровольное вхождение в клетку к хищнику. Я шла по длинному коридору, где солнечные лучи падали на пол косыми золотыми столбами, в которых медленно танцевали пылинки. Мои каблуки снова выстукивали ритм: тук-тук, тук-тук. С каждым шагом дыхание становилось всё более неглубоким.

​Я остановилась перед дверью. Грифон на ручке, казалось, насмешливо щурился. Я поправила складку на переднике, провела ладонями по бедрам, разглаживая невидимые неровности ткани, и постучала.

​— Входите.

​Я нажала на ручку. Металл отозвался привычным холодным сопротивлением. Дверь открылась с легким вздохом петель.

​В кабинете ничего не изменилось, но воздух казался наэлектризованным. Эсмен стоял у окна, заложив руки за спину. Его высокий силуэт четко выделялся на фоне светлого проема. Свет подчеркивал идеальную линию его плеч и то, как безупречно сидел на нем сюртук.

​— Адептка Вейнар, — он не обернулся, но я кожей почувствовала, как он зафиксировал моё присутствие. — Подойдите.

​Я сделала пять осторожных шагов по мягкому ворсу ковра. Каждый мой вдох сопровождался тихим шорохом ткани сорочки под платьем. Я остановилась в двух метрах от него.

​— Да, господин ректор?

​Он медленно повернулся. В его руках был небольшой сверток из плотной серебристой бумаги, перевязанный тонкой бечевкой.

​— Мой портной прислал новые шейные платки. Их нужно разложить в гардеробной согласно градации цвета: от полночного синего до сумеречного серого. И... — он сделал паузу, его взгляд скользнул по моему лицу, заставив сердце пропустить удар. — Приведите в порядок мои перчатки. Кожа требует специального воска.

​Он протянул мне сверток. Я шагнула вперед, и наши пальцы снова оказались в опасной близости. Когда я взяла пакет, я намеренно коснулась только бумаги, чувствуя её прохладную, слегка маслянистую поверхность.

​— Я всё сделаю, — прошептала я.

​Гардеробная ректора была скрыта за неприметной дверью справа от его стола. Когда я вошла туда, меня окутал концентрированный аромат его парфюма — кедр, табак и магия.

​Я положила сверток на низкий столик с мраморной столешницей. Клац — бечевка поддалась под моими ногтями. Я начала разворачивать бумагу, которая шуршала, словно сухая листва. Внутри лежали платки. Шелк был таким нежным, что казался почти жидким, когда я пропускала его сквозь пальцы.

1. ​Я взяла первый платок — темно-синий, как ночное небо.
2. ​Аккуратно расправила его на ладони, чувствуя, как ткань мгновенно перенимает тепло моей кожи.
3. ​Медленно сложила его втрое, совмещая углы с математической точностью.

​Мои движения были плавными, почти гипнотическими. Я открыла ящик шкафа — тот самый, роковой. Внутри царил идеальный порядок. Я положила синий платок с левого края. Затем серый. Затем стальной.

​Когда я потянулась за последним, мои пальцы случайно задели край его кожаных перчаток, лежавших в корзинке рядом. Кожа была мягкой, тонкой выделки. Я взяла одну из них. Она всё еще сохраняла форму его руки. Я невольно вложила свои пальцы внутрь — они утонули в огромном пространстве мужской перчатки.

​В этот момент за спиной раздался сухой кашель.

​Я вздрогнула так сильно, что перчатка вылетела из моих рук и плавно, словно подбитая птица, опустилась на пол. Я резко обернулась, прижимая ладони к пылающим щекам. Эсмен стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку.

​— Примеряете чужую власть, Вейнар? — его голос был тихим, но в нем отчетливо слышалась насмешка. — Или просто проверяете, насколько ваши руки меньше моих?

​Я видела, как он медленно оттолкнулся от косяка и сделал шаг в тесное пространство гардеробной. Свет из кабинета падал ему в спину, оставляя лицо в тени, но я видела блеск его глаз. Моё дыхание сбилось, а пальцы судорожно вцепились в край мраморного столика, чувствуя его непоколебимую холодную твердость.

​— Я... я просто проверяла качество кожи, как вы и просили, — выдавила я, чувствуя, как стены комнаты начинают медленно сдвигаться, оставляя нас в пугающей и манящей близости.

Эсмен сделал ещё один шаг, и пространство гардеробной, и без того заполненное запахом дорогого сукна и мужского парфюма, стало невыносимо тесным. Его высокая фигура перекрыла единственный выход, погружая меня в густую тень.

​— Качество кожи, — повторил он, и я услышала в его интонации холодный скепсис. — И как успехи? Нашли изъяны, которые проглядел лучший мастер столицы?

​Его высокомерие подействовало на меня как ушат ледяной воды, мгновенно вымывая остатки благоговейного трепета. Стыд сменился глухим раздражением. Я резко выпрямилась, отчего локоть с глухим стуком — бум — врезался в полку с деревянными распорками для обуви. Боль прошила руку до самых кончиков пальцев, но я лишь стиснула зубы, упрямо вскидывая подбородок.

​— Знаете, господин ректор, — я намеренно выделила его титул, делая голос максимально сухим и резким, — кожа ваших перчаток гораздо мягче, чем ваши манеры. Хотя, полагаю, это обязательное требование для должности «Ледяного Ректора» — замораживать всё живое в радиусе трех метров?

​Я увидела, как его брови медленно поползли вверх. В глазах Эсмена промелькнуло нечто новое — искра подлинного, почти научного любопытства. Он не привык, чтобы адептки, пойманные на месте преступления, огрызались.

​Он медленно опустил взгляд на упавшую перчатку. Тонким носком своего сапога он едва коснулся шелковистой кожи изделия, пододвигая его ближе ко мне.