Личный помощник, ледяного ректора.

Глава 4. Хрупкое равновесие и запах грозы.

Эсмен уже был там. Он сидел не за столом, а в глубоком кресле у камина, хотя огонь в нем не горел. В его руках был тонкий лист пергамента, который он читал, слегка прищурившись. Мой вход не заставил его вздрогнуть — он лишь медленно перелистнул страницу, и сухой звук бумаги прорезал тишину.

​Я сделала шаг внутрь. Моя подошва слегка скрипнула по паркету. Я намеренно прошла к своему маленькому столику, не глядя на него, и с грохотом — возможно, чуть более громким, чем требовалось — опустила сумку на стул.

​— Вы опоздали на сорок две секунды, Вейнар, — раздался его голос. Он был ровным, как гладь замерзшего озера, но в нем чувствовалась тонкая нить издевки.

​— В столовой была очередь за компотом, — огрызнулась я, выдвигая ящик стола.

​Ручка ящика — холодная и гладкая — скользнула в моих пальцах. Я вытянула папку с отчетами. Листы внутри были сложены неаккуратно, края загнулись, и я начала яростно разглаживать их ладонью, проводя ребром руки по бумаге. Вжих-вжих.

​— Компот — веская причина для нарушения дисциплины, — Эсмен наконец поднял на меня взгляд. Он встал, и я заметила, как плавно расправилась ткань его сюртука. — Подойдите. Покажите, что вы там «насортировали» в отчетах по кристаллам.

​Я взяла папку обеими руками, прижимая её к груди, как щит, и направилась к нему. Мои шаги по ковру были тяжелыми и решительными. Когда я остановилась перед ним, он не протянул руку за папкой. Он просто стоял, возвышаясь надо мной, заставляя меня задирать голову.

​Я открыла папку. Пальцы запутались в тесемках, и я дернула их слишком сильно. Одна из завязок с сухим треском оторвалась и сиротливо повисла. Я замерла, глядя на этот лоскуток тесьмы, чувствуя, как внутри всё закипает.

​— Ох, ну конечно, — прошипела я под нос. — Мало того, что я личный секретарь, так я еще и разрушительница канцелярии.

​— Дайте сюда, — Эсмен перехватил папку. Его длинные пальцы коснулись моих, и я снова почувствовала этот резкий, покалывающий разряд магии.

​Он начал просматривать листы. Его взгляд быстро сканировал колонки цифр. Я стояла так близко, что видела, как подрагивают его ресницы. Внезапно он замер. Его палец остановился на нижней строчке, где я по ошибке поставила кляксу, пытаясь её стереть.

​— Вейнар, — он произнес это почти шепотом, наклоняясь ко мне. — Это что? Пятно от того самого компота или новый вид магической шифровки?

​Он указал на размазанный след чернил, который после моих попыток его «исправить» стал похож на маленькое грозовое облако.

​— Это... творческий подход, — я скрестила руки на груди, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. — Информация за этим пятном была конфиденциальной. Я решила её... дополнительно защитить.

​Я увидела, как его челюсть напряглась — он явно сдерживал либо гнев, либо смех. Он медленно закрыл папку. Звук хлопка бумаги о бумагу был коротким и окончательным.

​— Ваша находчивость граничит с безумием, — он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние до опасного минимума. — Но мне начинает казаться, что вы делаете это специально. Чтобы проверить, когда у меня закончится терпение.

​Он протянул руку и медленно, кончиками пальцев, заправил ту самую выбивавшуюся прядь мне за ухо. Его прикосновение было невесомым, но я почувствовала, как по коже шеи пробежали ледяные мурашки. Моё дыхание перехватило. Глаза Эсмена — сейчас они казались не ледяными, а скорее глубокими, как сумеречное небо — изучали моё лицо с пугающей тщательностью.

​— Знаете, господин ректор, — я заставила себя не отводить взгляд, хотя сердце колотилось так, что, казалось, оно сейчас выпрыгнет и упадет к его ногам, — в Академии говорят, что у вас вместо сердца лед. Но лед, как известно, очень хрупкий. Одно неловкое движение — и он треснет.

​Я намеренно сделала шаг еще ближе, почти касаясь носками своих туфель его сапог.

​— Вы мне угрожаете, адептка? — его голос стал еще ниже, приобретая опасную, вибрирующую окраску.

​— Предупреждаю, — я дерзко улыбнулась, хотя ладони были мокрыми от волнения. — Я очень неуклюжая. А вы поставили меня слишком близко к своему «сердцу». Посмотрите, я уже оторвала завязку у вашей папки. Что будет дальше?

​Эсмен замер. Его рука всё еще оставалась возле моего лица. В воздухе между нами затрещало статическое электричество — мелкие голубоватые искры на мгновение вспыхнули между моей мантией и его сюртуком.

​В этот момент за дверью раздался тяжелый топот и громкий стук.

​— Господин ректор! Чрезвычайное происшествие в лаборатории зельеварения! — прокричал чей-то голос.

​Эсмен резко отстранился. Движение было таким быстрым, что я едва успела заметить, как он снова превратился в недосягаемую ледяную статую. Он поправил манжеты своего сюртука — щелк-щелк — и, не глядя на меня, направился к выходу.

​— Идите на свою следующую лекцию, Вейнар, — бросил он через плечо, уже нажимая на ручку двери. — И молитесь богам магии, чтобы к вашему возвращению я забыл о вашей теории про хрупкий лед. Иначе я найду способ сделать вашу отработку... незабываемой.

​Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным стуком. Я осталась стоять посреди кабинета, глядя на оторванную тесемку на полу. Мои ноги подкосились, и я медленно опустилась в его кресло — то самое, еще сохранившее тепло его тела.

​— Ох, Элис, — прошептала я, закрывая глаза. — Кажется, ты только что прыгнула в костер, думая, что это всего лишь куча снега.

Кожа ректорского кресла под моими пальцами была неприлично мягкой и гладкой, как шелк, но при этом обладала упругостью дорогого материала. Я сидела, буквально утопая в его глубине, и чувствовала, как тепло, оставшееся от тела Эсмена, медленно просачивается сквозь ткань моей форменной юбки. Это было странное, почти запретное ощущение — словно я пробралась не просто в его кабинет, а в его личное пространство, под самую кожу.

​Мои ладони легли на массивные подлокотники, украшенные резьбой в виде переплетенных лоз. Я провела кончиками пальцев по изгибу дерева, ощущая каждую микроскопическую трещинку и холод полировки. В голове всё еще эхом звучал его низкий голос, а место на подбородке, где он коснулся меня, продолжало пульсировать едва уловимым жаром.