Личный помощник, ледяного ректора.

Глава 14. Искры на рассвете и тактика «Смущенного павлина».

Будильник, зачарованный голосом ворчливого домового, прохрипел: «Вставай, горе луковое, рассвет проспишь!» ровно в пять пятнадцать. Я подскочила на кровати, едва не выронив хрустальное перо из-под подушки.

​Рядом послышался энергичный шорох. Мира уже не просто бодрствовала — она была во всеоружии.

Подруга стояла перед зеркалом, нанося на скулы едва заметный блеск, который при свете солнца должен был имитировать «благородное сияние после битвы». Клац-клац — закрывались баночки с притирками.

Она втиснулась в те самые узкие брюки из кожи горного козла. Материал жалобно скрипнул — и-и-ик, — плотно облегая её фигуру. Сверху она набросила укороченный колет, расшитый золотой нитью.

Я же выбрала простоту: плотные серые штаны, высокие сапоги на шнуровке и простую белую рубаху. Я затягивала шнурки на запястьях, чувствуя, как кожаный шнур впивается в кожу. Вжик, вжик.

​— Элис, ну посмотри на себя! — Мира обернулась, взмахнув копной рыжих волос, которые она заплела в сложную, нарочито небрежную косу. — Ты идешь к самому суровому мужчине королевства, а выглядишь так, будто собралась полоть грядки с мандрагорой!

​— Я иду тренироваться, Мира, — отрезала я, пряча хрустальное перо в специальный кожаный чехол на поясе. Перо внутри довольно звякнуло о пряжку. — А Торн ценит практичность.

​Мы выскользнули из жилого корпуса, когда Академия еще видела свои последние сны. Предрассветный туман, густой и белый, как парное молоко, стелился по земле, скрывая щиколотки.

​Шлеп, шлеп, шлеп. Наши шаги по росистой траве звучали глухо.

​Когда мы приблизились к тренировочному полю, сквозь пелену тумана проступил силуэт. Торн уже был там. Он стоял посреди площадки, обнаженный по пояс, несмотря на утреннюю изморозь. Его спина, покрытая сеткой старых шрамов и пульсирующими синим светом татуировками, была похожа на рельефную карту неизведанных земель.

​Он медленно вращал в руках тяжелый тренировочный меч. Вшух... вшух... вшух... Рассекаемый воздух свистел, словно раненая птица.

​— Матерь магии... — выдохнула Мира, и я почувствовала, как её пальцы мертвой хваткой вцепились в мой локоть. — Посмотри на эти... дельтовидные мышцы. Элис, я забыла, как дышать.

​— Дыши, Росс, иначе ты упадешь в обморок раньше, чем он поздоровается, — прошипела я, поправляя пояс.

​Торн резко остановился, вонзив меч в землю. Металл вошел в почву с сочным звуком: чпок. Он обернулся, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Его янтарные глаза сверкнули, заметив нас.

​— Вейнар. Росс, — его голос, хриплый и низкий, казалось, провибрировал у меня прямо в костях. — Приятно видеть, что девичья привычка опаздывать не коснулась этого утра. Но я заказывал одну адептку, а не дуэт для танцев.

​Мира сделала шаг вперед, выпятив грудь так, что пуговицы на её колете жалобно натянулись.

— Магистр Торн, я сочла, что адептке Вейнар понадобится партнер для отработки парных щитов. Самоотверженность — это добродетель, не так ли?

​Торн усмехнулся, обнажая зубы. Он медленно подошел к нам, и от него исходил такой жар, что туман вокруг него начал таять.

— Самоотверженность, значит? Ну что ж, Росс, раз ты так рвешься в бой...

​Он не договорил. Его взгляд вдруг переместился куда-то за наши спины, к балкону главной башни, который нависал над полем.

​Мы с Мирой одновременно обернулись.

​Там, в тени каменных горгулий, стояла высокая, неподвижная фигура. Эсмен. Он был в своем неизменном черном сюртуке, застегнутом до самого горла. В утренних сумерках стекла его очков поблескивали, как два маленьких злых зеркала. В его руке была зажата чашка, от которой шел пар, но он не пил. Он просто смотрел.

​— Кажется, у нас сегодня полный аншлаг, — Торн весело захохотал, закидывая меч на плечо. — Ректор решил лично проконтролировать сохранность своего «хрустального имущества». Эй, Эс! Кофе не остыл?

​Эсмен не шелохнулся. Он лишь медленно поднял чашку, словно салютуя, и этот жест был полон такого ледяного высокомерия, что у меня по коже побежали мурашки.

​— Начинайте, магистр Торн, — донесся до нас его голос, усиленный заклинанием шепота так, что казалось, он стоит прямо за плечом. — Я здесь лишь для того, чтобы убедиться, что Академия не лишится секретаря из-за вашего... энтузиазма.

​Торн повернулся к нам, и в его глазах заплясали чертенята.

— Ну что, девочки? Покажем нашему зрителю, на что способны «хрупкие адептки»? Вейнар, доставай свой хрусталь. Сейчас мы будем учить тебя бить так, чтобы лед трескался даже в самом холодном сердце.

​Мира восторженно пискнула, а я, чувствуя на своей спине обжигающий взгляд ректора, медленно потянула перо из чехла. Оно вспыхнуло ярко-фиолетовым, почувствовав вызов. Шоу начиналось.

Воздух на поле был таким густым от влаги, что каждое движение казалось плаванием в невидимом сиропе. Солнце, едва показавшее свой розовый бок из-за горизонта, превратило капли росы на траве в тысячи крошечных линз, слепящих глаза.

​Мира, стоявшая чуть впереди, приняла позу, которую явно подсмотрела в атласе «Героические девы прошлого»: спина выгнута, подбородок задран, рука картинно покоится на эфесе учебной рапиры.

​Каспер Торн не стал тратить время на светские беседы. Он сделал стремительный шаг вперед, и его босые ступни глухо шлепнули по влажной земле: шлеп-шлеп.

Он крутанул меч над головой. Тяжелая сталь загудела, разрезая туман: вж-ж-жух-вж-ж-жух.

Клинок сверкнул, отразив первый луч солнца, и на секунду ослепил меня.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Но взгляд Эсмена, тяжелый, как гранитная плита, давил мне в затылок, не давая позорно отступить.

​— Итак, — Торн остановился в двух шагах от нас. — Правило первое: враг не будет ждать, пока вы поправите прическу или выберете удачный ракурс. Вейнар, защищайся!