Личный помощник, ледяного ректора.

Глава 15. Розовое зарево и ледяные оковы.

Розовый свет от пера был настолько ярким и неуместным, что на мгновение мне показалось, будто я держу в руке не грозный артефакт, а перезрелую сахарную вату. Свет был теплым, пульсирующим и... совершенно не боевым.

​— Вейнар, это что — тактика психологической атаки через умиление? — выкрикнул Торн, и его хохот эхом отразился от стен академии. — Ты решила закидать ректора лепестками роз?

​Эсмен не смеялся. Его руки, воздетые к потемневшему небу, замерли. Ледяные иглы, сорвавшиеся с его пальцев, замедлили свой бег, зависнув в воздухе, словно драгоценные камни на невидимых нитях.

В следующую секунду он обрушил их на меня. Это не был удар — это был настоящий Арктический вихрь. Снежная крупа забивала глаза, ветер выл, как стая голодных волков: у-у-у-у-у.

Под моими ногами затрещал лед, сковывая сапоги и превращая траву в острые стеклянные лезвия. Хрусть-дзынь.

Мое хрустальное перо, вместо того чтобы выставить жесткий щит, вдруг выпустило мягкую, пушистую волну розового тумана.

​— Нет! Только не это! — простонала я.

​Туман столкнулся с ледяным вихрем. Звук был странный — не грохот, а мягкий ф-ф-ф-ух, словно кто-то вытряхнул огромную перину. Снежинки Эсмена, попадая в мое розовое облако, внезапно превращались... в крошечные зефирки. Белые, сладкие комочки посыпались на обледеневшую землю: тук-тук-тук.

​Мира, стоявшая в обнимку с Торном (в целях безопасности, конечно), не выдержала и громко прыснула.

— Элис, это самая сладкая битва в истории Академии!

​Эсмен, кажется, на секунду потерял дар речи. Его идеальные брови взметнулись вверх, а в глазах промелькнуло нечто, подозрительно похожее на растерянность. Но он тут же взял себя в руки.

​— Избыток эмоций, Вейнар, ведет к искажению магического контура, — процедил он, делая шаг ко мне сквозь гору зефира. — Вы слишком... взволнованы.

​Он вскинул руку, и из его ладони вырвался длинный ледяной хлыст. Он свистнул в воздухе — вж-жик! — и обвился вокруг моего запястья, которым я сжимала перо. Холод был обжигающим.

​— Мой ход, — тихо сказал он.

​Я дернулась, пытаясь высвободиться, но мои сапоги скользнули по слою сладких «снарядов».

— А-а-ай! — я потеряла равновесие.

​Мир перевернулся. Небо, башни, хохочущий Торн и застывшая Мира промелькнули перед глазами. Я приготовилась к жесткому удару об обледеневшую землю, но вместо этого почувствовала нечто совсем иное.

​Чьи-то сильные руки подхватили меня за талию, не давая упасть. Я уткнулась носом в накрахмаленную сорочку, от которой пахло морозным утром и чернилами.

Тепло его тела сквозь тонкую ткань было таким контрастным по сравнению с ледяным ветром вокруг.

Одна его рука всё еще сжимала мое запястье с пером, а вторая надежно удерживала меня. Я слышала, как часто бьется его сердце — гораздо быстрее, чем подобает «Ледяному Лорду».

Гул ветра мгновенно стих. Наступила звенящая тишина, в которой был слышен только хруст снега под нашими ногами.

​Я медленно подняла голову. Очки Эсмена чуть съехали, и я впервые увидела его глаза так близко — они были не холодными, а цвета глубокого озерного льда в солнечный день.

​— Вы коснулись земли коленом, Вейнар, — прошептал он. Его дыхание коснулось моих губ. — Технически, вы не устояли.

​Я посмотрела вниз. Действительно, в попытке не упасть, я задела землю одним коленом. Розовое сияние пера начало медленно угасать, оставляя после себя лишь уютное тепло.

​— Это было нечестно, — выдохнула я, чувствуя, как краснею до корней волос. — Вы использовали... физический захват!

​— В бою все средства хороши, — Эсмен медленно отпустил меня, но его ладонь еще секунду задержалась на моем локте. Он выпрямился, возвращая себе маску безупречного спокойствия. — Итак. Договор есть договор.

​Торн подошел к нам, похлопывая в ладоши.

— Ну что, Эс, поздравляю с победой! Кажется, у тебя уже есть планы на вечер бала. Адептка Вейнар, не расстраивайтесь. По крайней мере, вы теперь знаете, что ваше перо очень любит сладости.

​Мира подбежала ко мне, её глаза сияли.

— Элис! Это было... это было феерично! Ты видела, как он тебя поймал? Это же... это же просто как в тех легендах о рыцарях!

​Эсмен поправил очки и посмотрел на меня сверху вниз.

— Бал через две недели, Вейнар. Позаботьтесь о том, чтобы ваше платье не было розовым. Мои нервы не выдержат повторения сегодняшнего «шоу». И да... заберите это.

​Он указал на гору зефира у наших ног.

​— Жду вас в кабинете через час. С отчетом о... магических аномалиях настроения.

​Он развернулся и пошел к академии. Его плащ развевался на ветру, и я готова была поклясться, что видела, как он незаметно для всех... улыбнулся.

​— Ну что, подруга, — Мира толкнула меня в бок. — Кажется, твое наказание только что превратилось в самое завидное свидание семестра. Пойдем, нам нужно срочно обсудить фасон платья.

​Я смотрела в спину уходящему ректору, сжимая в руке хрустальное перо. Оно снова стало фиолетовым, но на самом кончике всё еще теплилась крошечная, едва заметная розовая искра.

​«Спутница на балу», — пронеслось у меня в голове. — «Ну держись, Ледяной Лорд. Ты еще не знаешь, на что способна дерзкая секретарша в правильном платье».

Путь от тренировочного поля до жилого корпуса обычно занимал пять минут, но сегодня он растянулся на целую вечность. Стоило нам с Мирой пересечь порог главного холла, как гул голосов внезапно стих, сменившись пронзительным, колючим шепотом.

​Шу-шу-шу... — доносилось из каждой ниши, из-за каждой мраморной колонны.

​— Ого, — Мира покрепче перехватила свою сумку. — Кажется, новости в этой Академии распространяются быстрее, чем проклятие поноса в столовой.

​У центральной лестницы, преграждая нам путь, стояла группа из пяти девушек. В центре, как ядовитая лилия в пруду, возвышалась Кэтрин фон Штерн — старшекурсница с факультета ментальных манипуляций. Её волосы были уложены в такую сложную прическу, что казалось, на её голове возвели миниатюрную крепость, а на груди блестел серебряный значок в форме... снежинки.