Личный помощник, ледяного ректора.

Глава 21. Гром среди ясного неба и стальные кружева.

Пыльца «Забвения секунд», оставленная ректором, мерцала в мешочке призрачным фиолетовым светом, бросая на стены комнаты живые, пульсирующие тени. Казалось, само время в радиусе метра от стола замедлило свой бег: упавшая со стола капля сока Ивы летела до пола целую вечность, переливаясь в воздухе, словно драгоценный опал.

​— Если мы смешаем это с экстрактом саламандры и нанесем на подкладку платьев, — прошептала Мира, боясь спугнуть магическую тишину, — Кэтрин не просто увидит искажение. Она застрянет в моменте собственного позора, проживая каждую секунду трижды.

​Я кивнула, чувствуя, как внутри разгорается азарт. Ночь прошла в кропотливой работе. Мы не просто шили — мы плели ловушку. Каждое движение иглы сопровождалось тихим вж-жух, когда нить, пропитанная пыльцой, входила в ткань Знамени. К рассвету наши пальцы были исколоты, а глаза щипало от магических испарений, но результат стоил того: вуаль мастера Грю теперь не просто размывала контуры, она едва слышно звенела, как тысячи ледяных колокольчиков, при каждом прикосновении.

Солнце четвертого дня до бала ворвалось в окна Академии с бесцеремонностью победителя. Пластина на часах-сове с сухим щелчком клац явила миру цифру «4», и этот звук отозвался в моем животе холодным узлом. Всего четыре дня.

​Утро началось не с кофе, а с грохота сапог по коридору. Магистр Торн, судя по звуку, решил устроить внеплановую проверку боевой готовности прямо перед завтраком.

​— Подъем, сони! — его голос пророкотал за дверью, заставив стакан с водой на тумбочке пойти мелкой рябью. — Бал — это не только реверансы, это еще и выносливость! Если вы упадете в обморок после третьего тура вальса, я лично заставлю вас бегать вокруг замка в бальных кринолинах!

​Мы выкатились в коридор, сонные и растрепанные. Торн стоял в дверях, подбрасывая на ладони увесистый сверток, обернутый в грубую воловью кожу.

​— Вейнар, Росс. У меня для вас подарок. Считайте это «стальной подкладкой» под ваши интриги.

​Он развернул сверток. Внутри лежали две пары изящных, но невероятно прочных перчаток из тончайшей кольчужной нити мифрила, переплетенной с шелком.

Нить была настолько тонкой, что перчатки казались прозрачными, но на костяшках мерцали крошечные защитные руны «Отражения заклятий».

Стоило мне надеть одну, как она тут же сжалась, идеально облегая ладонь, и стала абсолютно неощутимой.

— Если ваша подружка из факультета Менталистов попробует потянуть вас за руку в зазеркалье, — Торн хищно осклабился, — эти перчатки перебьют её канал связи. Магия крови и стали, девочки. Старая школа.

​— Магистр, вы... вы просто чудо! — Мира бросилась было его обнять, но вовремя заметила суровый взгляд Торна и лишь церемонно поклонилась, сияя как начищенный таз.

​— Хватит нежностей. На полигон! Будем тренировать «шаг со смещением». Кэтрин наверняка попытается испортить паркет или разлить под ногами «масло вечного скольжения». Вы должны танцевать даже на льду, посыпанном битым хрусталем!

​Весь день мы провели под руководством Торна. Это был изнурительный, но веселый марафон.

Громкие команды магистра — «Раз-два, уклонение! Три-четыре, держи спину!», звон тренировочных мечей в соседнем зале и наше сбитое дыхание.

Мышцы гудели, но в ногах появилась странная легкость — спасибо стелькам из Знамени и тренировкам Торна. Теперь я чувствовала, что могу не просто танцевать, а парить над залом.

​К вечеру, возвращаясь в замок, мы столкнулись с Кэтрин. Она стояла у главного фонтана, окруженная своими «Снежинками». В центре фонтана, вместо обычной воды, теперь кружились тысячи мелких зеркальных осколков, создавая ослепительный вихрь.

​— Наслаждайтесь последними днями своей свободы, Вейнар, — бросила она, поправляя перчатку. Её голос был холодным и гладким, как свежий лед. — Четыре дня. Столько времени нужно, чтобы зеркало полностью запомнило твой ритм сердца. Скоро ты станешь лишь тенью, а я... я займу твое место рядом с ректором. И кольцо Севера наденет та, кто умеет им управлять.

​Я остановилась и медленно поправила свою невидимую мифриловую перчатку.

— Зеркала — хрупкая вещь, Кэтрин. Они имеют свойство разбиваться от слишком громкого смеха. Позаботься о том, чтобы твое отражение не испугалось того, что увидит в ответ.

​Тайная встреча у камина.

​Когда стемнело, и Академия погрузилась в сон, я прокралась в кабинет Эсмена. Мне нужно было отдать ему отчеты по закупке розового вина, но в глубине души я искала встречи.

​Он сидел у камина, глядя на огонь. Пламя отражалось в его очках, делая его взгляд почти демоническим, но когда он увидел меня, лед в его глазах мгновенно растаял.

​— Четыре дня, Элис, — сказал он, жестом приглашая меня сесть в кресло напротив. — Кэтрин активировала «Зеркальный вихрь» в фонтане. Она собирает твою ауру по крупицам.

​Он потянулся к столику и достал ту самую синюю коробочку. Медленно открыл её. Кольцо внутри запульсировало, и по комнате пронесся легкий вздох зимнего леса.

​— Оно чувствует тебя, — тихо произнес Эсмен. — Но оно защитит тебя только в том случае, если в момент подмены твоя рука будет в моей. Никаких иллюзий, никаких двойников. Только настоящая ты.

​Он взял мою ладонь. Мифриловая нить перчатки едва заметно звякнула, соприкоснувшись с его кожей. Эсмен удивленно поднял бровь.

— Торн расщедрился на боевой артефакт? Видимо, он действительно поставил на твою победу всё своё жалованье.

​— Мы все поставили на эту победу слишком много, господин ректор, — я посмотрела ему в глаза, чувствуя, как магия кольца и тепло его руки сплетаются в единое целое. — Четыре дня. И Кэтрин поймет, что некоторые зеркала лучше не трогать.

​Эсмен притянул мою руку к губам. На этот раз поцелуй был долгим, и от него пахло не только морозом, но и обещанием, которое было крепче любых заклинаний. За окном ухнула сова, отсчитывая последние часы четвертого дня. Игра вступала в свою финальную, самую опасную фазу.