Личный водитель для сталкерши. Поймать отчима на измене!

Глава 17

Репетиция длится целую вечность. Я сижу на дальнем стуле, смотрю, как Лев Николаевич понарошку ругается со своей театральной женой, и кручу в руках распечатанную для меня копию сценария. Это уже третья репетиция подряд, и езжу я на нее вместе с отчимом. Вчера я отрабатывала сцену со своей театральной мамой, успокаивала ее после того, как она узнала об измене мужа. Сцена далась мне просто, я уже делала нечто подобное не раз, только в реальной жизни. Сегодня меня ждет репетиция с любовницей отца. По сценарию она приходит к нам домой и заявляет, что влюблена в моего отца и намерена увести его из семьи, мотивирую это тем, что нам он все равно не нужен. У меня своя жизнь, у мамы жизни нет, ей все наскучило и ни до чего нет дела. Но я, как примерная мамина дочка, разобью ее в пух и прах сначала словами, а потом и действиями. Драться понарошку мне раньше не приходилось. Но куда больше меня беспокоит то, что я никак не могу запомнить текст.

Проклятый Димка не дает. Лезет и лезет в голову, а в жизни не появляется. После последней ссоры я даже случайно в подъезде с ним не сталкивалась. Не удивительно, он – интроверт. Сидит себе дома за закрытыми дверями и черт пойми чем допоздна занимается, а с утра дрыхнет до потери пульса. Дурак и лентяй, вот он кто! А еще меня отправил к психологу. Тьфу на него! Даже думать о нем тошно, но не думать не получается.

Перед внутренним взором то и дело всплывает его лицо, улыбка, взгляд и намеренные неуместные прикосновения. По телу пробегает дрожь. Особенно ярко помнятся объятья. Кроме мамы меня никогда никто так не обнимал.

«Все, хватит!» - мысленно рявкаю я на себя. Надо сосредоточиться на работе. Нет, не на ней. Я вообще не для этого в театр пришла. Надо внимательнее следить за отчимом и выяснить, где он прячет все свои мерзкие секретики.

Я перевожу взгляд на Жанну. Она сидит в переднем ряду прямо передо мной и накручивает на палец прядь волос. Интересно посмотреть, как они будут репетировать сцену измены. Наверняка искра между ними проскочит самая настоящая.

- Жанна, Любовь, - вызывает нас режиссер, и я спешу открыть сценарий на нужной сцене, скорее пробегаю по тексту глазами и мысленно повторяю, а в глубине слышу голос Димки:

«Когда все полетит к чертям, и ты пожалеешь о том, что сделала…»

А потом:

«Просто ты мне понравилась…»

«Ааа! Да чтоб тебя! - мысленно рявкаю я на него. – Заткнись!»

Поднимаюсь на сцену и встаю лицом к режиссеру, жду команды к началу.

- Давайте начнем со слов, - тянет просто Андрей, - «Я сейчас тебе объясню, как называется женщина с такими амбициями…». Приготовились…

Я встаю лицом к Жанне и призываю на помощь всю свою ярость. Представляю, как она лобызается с моим отчимом за спиной моей мамы и выплевываю ей в лицо точно по тексту, словно все успела заучить:

- Я тебе сейчас объясню, как называется женщина с такими амбициями, - прищуриваюсь, двигаюсь к ней, словно дикая кошка готовая к прыжку. – Шлюха! Проститутка! Мерзкая дрянь!

Замахиваюсь и бью по ее розовой напудренной щеке. В глазах стоят слезы обиды и ярости. Жанна с ловкостью профессиональной актрисы, уворачивается от удара, почти незаметно хлопает в ладоши и хватается за щеку. Все происходит так быстро, что я сама почти верю, что смогла ударить ее.

- Неправда! – скулит она. – Я его люблю в отличие от вас! А вы две безразличные сволочи, только и думаете, что о себе!

Она ревет, и я реву. И мне кажется, что мы взаправду выясняем отношения.

- Безразличные? – не верю я своим ушам. – А ты такая вся чувствительная и заботливая. Заявилась в чужой дом, заявляешь здесь свои права. Ты кто такая вообще!

- Я беременна! – взвизгивает Жанна-Зоя. – Я – мать твоего брата! А это дом его отца!

На заднем плане подвывает моя театральная мама. А я изображаю шок. Он почти настоящий. Из-за дурака Димки я совсем пропустила этот внезапный сюжетный поворот.

- Ах ты зараза! – кричу я на нее и толкаю в грудь. Несильно, но Жанна каждый раз едва не падает и прикрывает живот рукой.

- Не смей! Не трогай моего ребенка! Я буду кричать! Я закричу! – рыдает она.

И я хватаю ее за шиворот. За специальную шлейку, надетую под блузку, чтобы удобно было таскать без реальных повреждений, а Жанна делает вид, что я тащу ее за волосы. Я вышвыриваю ее за пределы сцены, и она катится по воображаемой лестнице вниз. Ойкает и затихает. А моя театральная мама, ахая, подбегает ко мне.

- Что… что же ты наделала, дочка? – спрашивает она срывающимся голосом.

А я стою, замерев, не в силах осознать, что только что произошло, точно так, как написано в сценарии. Вдруг из зала слышатся жидкие аплодисменты.

- Превосходно! – восклицает просто Андрей и встает с места.

Другие члены труппы тоже аплодируют. Особенно широкая улыбка у Льва Николаевича, и смотрит он прямо на меня. Мне от этого взгляда становится тошно, и я отворачиваюсь. Строит из себя заботливого папочку, в роль вживается. Придурок!

- На сегодня все, - объявляет Андрей. – Завтра прогоним любовные сцены. Жанна, Лев, готовьтесь.

С этими словами режиссер покидает зал, а вслед за ним рассасываются актеры. Я остаюсь на месте и еще раз пробегаю взглядом сценарий. Ах, вон он, этот момент с ребенком. И как я могла его пропустить?