Лицо под кожей сна

Пролог

Лето выдалось на редкость знойным. От палящего солнца воздух над бабушкиным садом дрожал и струился, словно мираж в пустыне. Двое детей, Сэм и Лили, словно ураган, носились по выгоревшей траве, оставляя за собой причудливый узор из следов босых ног. Казалось, они рисовали невидимую карту, ведущую к величайшим сокровищам. В их мире, который умещался в этом прямоугольнике за домом, этими сокровищами были старый дуб с таинственным дуплом, тихий пруд с квакающими лягушками и густые заросли малины, где по их общему убеждению, прятались самые настоящие драконы.

Лили, младшая, всегда была заводилой. Она неслась впереди, и её светлые косички весело подпрыгивали за спиной, напоминая два золотистых крыла. Внезапно она замерла у раскидистого куста сирени и обернулась к брату, прижав палец к губам в немом призыве к тишине.

— Тссс, Сэм! Гляди-ка, — её шёпот был едва слышен, а взгляд был прикован к чему-то на земле.

В ажурной тени сиреневых листьев лежала крошечная пичужка с неестественно вывернутым крылышком. Лили, затаив дыхание, осторожно подняла её на свою ладонь. Пёрышки на грудке были до невероятности мягкими, словно пух одуванчика, а глазки-бусинки смотрели на неё с немым укором и болью.

— Мы её обязательно вылечим, — в её голосе звучала непоколебимая уверность. — Соорудим уютное гнёздышко из бабушкиной ваты и будем кормить её хлебными крошками и водичкой.

Сэм лишь молча кивнул, хотя отлично знал, что скажет на это их практичная бабушка: «Не стоит, детки, птицы сами знают, как справиться со своей бедой». Но для Лили такие доводы не имели никакого веса. В её сердце находилось место для всех: для жуков, опрокинутых на спину, для промокших котят и даже для дождевых червей, выползших после ливня на асфальт.

Они устроились в прохладной тени под раскидистым дубом. Лили, увлечённая своей идеей, сплела из сорванных ромашек небрежный, но трогательный венок и с важным видом водрузила его на голову брата.

— Отныне ты — король всего этого сада, — торжественно провозгласила она. — А я, значит, буду принцессой. И мы будем править нашими владениями вечно.

Сэм рассмеялся, но венок оказался на удивление тяжёлым, а нежные лепестки уже поникали под лучами беспощадного солнца. Он снял его и положил на траву, чувствуя легкую неловкость.

— А что, если на наши владения решат напасть драконы из малинника? — подмигнул он, входя в игру.

Лили мгновенно вскочила на ноги, схватила первую попавшуюся под руку палку, превратив её в грозный меч.

— Тогда я тебя защищу, ваше величество! — крикнула она боевым кличем и бросилась в атаку на невидимого врага, яростно размахивая своим «оружием».

Сэм сидел и смотрел на неё, и в его душе родилась тихая, щемящая мысль: «Вот бы сейчас остановить время. Чтобы это лето никогда не кончалось, чтобы этот сад навсегда остался нашим миром, а Лили — всегда была вот такой, с этим звонким смехом, который звучал, как самый нежный колокольчик».

Запыхавшаяся, с алыми, разгорячёнными щеками, она подбежала к нему и, схватив за руку, посмотрела прямо в глаза.

— Обещай мне, Сэм, — сказала она, и в её голосе вдруг прозвучала несвойственная ей серьёзность. — Мы всегда будем приходить сюда. Даже когда станем совсем взрослыми. Даже если... если весь мир вокруг вдруг перевернётся.

— Обещаю, — без малейшей тени сомнения ответил он, и их пальцы крепко переплелись в немом договоре.

Солнце уже клонилось к горизонту, заливая небо густым, словно апельсиновый сок, светом. Порыв ветра донёс с собой пряный запах дыма от чьего-то вечернего костра. И тут Лили вдруг вздрогнула, хотя вечер был по-прежнему тёплым.

— Ты слышишь? — прошептала она, и её пальцы слегка сжали его ладонь.

Сэм насторожился и прислушался. Сначала доносилось лишь монотонное стрекотание цикад. Но потом — резкий, сухой треск. Он прозвучал настолько громко и отчётливо, что напомнил выстрел. Где-то за старым деревянным забором.

Лили сжала его руку ещё сильнее, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое, какая-то тень, которую Сэм не мог понять.

— Это ничего страшного, — поспешил успокоить он её. — Просто где-то старая ветка сломалась и упала.

Но её глаза были широко раскрыты, и в них, казалось, отразилось что-то чужое и тревожное. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла неровной и какой-то вымученной.

— Мы ведь всегда будем вместе, правда? — снова спросила она, и в этом вопросе был уже не детский страх.

— Правда, — твёрдо подтвердил он.

Треск повторился снова — на этот раз ближе и отчётливее. Лили вдруг отпустила его руку, резко развернулась и пустилась бежать к дому, через плечо бросив уже почти неслышное:

— Догоняй!