Лицо под кожей сна

Первые тени

Сон не отпускал. Сэм бежал, и ноги вязли в земле, будто она превратилась в болото. Чёрные деревья смыкались над головой, ветви цеплялись за одежду, оставляя длинные царапины на коже. Воздух был густым, пропитанным запахом гнили и мокрой коры. Каждый вдох обжигал горло.

Эйдан бежал рядом, не отставая ни на шаг. Его дыхание было ровным, почти спокойным, в отличие от хриплого, рваного дыхания Сэма. Палка в руке Эйдана казалась продолжением его тела — он держал её легко, как будто это был не обломок ветки, а настоящий меч.

— Не оглядывайся, — бросил он, не поворачивая головы. — Оно чувствует страх.

— Что «оно»? — выдохнул Сэм, но голос сорвался, и слова утонули в шуме собственных шагов.

Рычание раздалось снова — ближе. Земля задрожала, как от удара. Сэм не удержался и оглянулся. В просвете между стволами мелькнуло нечто огромное, бесформенное. Тень, но не тень. Она двигалась, перетекая из одного дерева в другое, и там, где она проходила, листья сворачивались в чёрные трубочки и падали на землю.

Эйдан резко свернул влево, потянув Сэма за рукав. Они нырнули в узкий проход между двумя корнями, выступающими из земли, как клыки. Здесь было тесно, ветки хлестали по лицу, но рычание осталось позади.

— Пригнись, — прошептал Эйдан.

Сэм упал на колени. Перед ними открылась небольшая поляна, окружённая кольцом мёртвых деревьев. В центре стоял пень, покрытый чёрной корой, из которой сочилась смола, похожая на кровь. На пне лежала старая игрушка — плюшевый заяц, которого Сэм узнал мгновенно. Лили таскала его повсюду. Один глаз зайца был вырван, уши обгрызены.

— Не трогай, — сказал Эйдан, заметив, как Сэм потянулся к игрушке. — Это приманка.

Сэм отдёрнул руку. Заяц вдруг дёрнулся, хотя ветра не было. Из пустой глазницы потекла чёрная жидкость.

— Почему здесь мои вещи? — прошептал Сэм. — Это же мой сон.

Эйдан посмотрел на него внимательно, впервые за всё время.

— Твой? — Он усмехнулся, но в улыбке не было тепла. — Этот сад не принадлежит никому. Он берёт то, что ты оставил. И возвращает, когда ты меньше всего этого ждёшь.

Рычание вернулось — теперь с другой стороны. Тени на поляне задвигались, сгущаясь в одну точку. Из смолы на пне начала формироваться фигура: высокая, тонкая, с длинными руками. Без лица. Только пустота, в которой что-то шевелилось.

Сэм почувствовал, как страх сковывает ноги. Он хотел бежать, но тело не слушалось. Эйдан шагнул вперёд, встав между ним и тенью.

— Дыши, — сказал он тихо. — Медленно. Оно питается паникой.

Сэм попытался. Вдох. Выдох. Тень замерла, словно прислушиваясь. Потом сделала шаг. Земля под ней треснула, и из трещины полезли тонкие корни, обвивая лодыжки Эйдана.

— Сэм, — Эйдан говорил спокойно, но в голосе появилась напряжённость. — Когда я скажу, беги к тому дереву. — Он кивнул на дуб с выжженным стволом, стоящий на краю поляны. — Там есть проход. Не оглядывайся.

— А ты?

— Я задержу.

Тень сделала ещё шаг. Корни поднялись выше, обвивая колени Эйдана. Он ударил палкой — корни разлетелись, но тут же выросли новые. Тень наклонилась, и из пустоты её лица раздался звук — не рычание, а что-то похожее на плач. Детский. Знакомый.

Сэм сжал кулаки. Это был не просто страх. Это была вина, выползающая изнутри, принимающая форму.

— Сейчас! — крикнул Эйдан.

Сэм рванул вперёд. Ноги несли его сами, мимо пня, мимо зайца, который теперь смотрел на него единственным глазом. Он влетел в проход под дубом — узкий, как туннель. За спиной раздался треск, крик Эйдана, и затем — тишина.

Сэм бежал, пока не выскочил на другую поляну. Здесь было светлее, хотя небо оставалось серым. Трава под ногами была не мёртвой, а просто выцветшей, как старая фотография. В центре стоял камень, гладкий и круглый, с выемкой посередине. В выемке лежала ромашка — единственный цветок в этом месте.

Он подошёл ближе. Ромашка была свежей, лепестки белые, сердцевина жёлтая. Сэм нагнулся, чтобы взять её, но пальцы прошли сквозь неё, как сквозь дым. Цветок растворился, оставив после себя только запах — тёплый, летний, бабушкиного сада.

— Ты не можешь взять то, что потерял, — сказал голос позади.

Сэм обернулся. Эйдан стоял у входа в туннель, палка в руке сломана пополам. На куртке — новые царапины, но он улыбался.

— Как ты… — начал Сэм.

— Я же сказал. Этот сад — зеркало. — Эйдан подошёл ближе, бросил сломанную палку на землю. — Ты бежал, и оно потеряло интерес. Пока.

Сэм посмотрел на свои руки. Они дрожали.

— Что это было?

Эйдан пожал плечами.

— То, что ты принёс с собой. — Он кивнул на место, где была ромашка. — И то, что ты пытаешься забыть.

Вдалеке снова раздался звук — не рычание, а шорох. Лёгкий, но настойчивый. Эйдан напрягся.

— Идём, — сказал он. — Здесь нельзя оставаться долго. Тени учатся.

Сэм пошёл за ним, не оглядываясь. Но в голове крутилась мысль: если это его сон, почему он не может проснуться?