Лицо под кожей сна

Расплата

Туман отступил, но сад не стал от этого менее враждебным. Деревья стояли кривые, скрюченные, словно застывшие в немом крике. Земля под ногами была влажной и вязкой; она с хлюпающим звуком обволакивала ботинки, и Сэму чудилось, что это не почва, а живая, дышащая плоть. Эйдан шёл впереди, сжимая в руке новую палку — длинную и сучковатую. Сэм шёл следом, стараясь не смотреть в лужи: в их тёмной воде отражалось багровое, как запёкшаяся кровь, небо.

Они вышли на поляну, и у Сэма похолодело внутри. Он узнал это место. Тот самый уголок леса, где они с Лили проводили всё своё время. Вот кусты малины, где она любила прятаться, а вот и старый пень, служивший им столом. Но теперь малина почернела, и ягоды лопались от малейшего прикосновения, сочась липким соком. Пень был раскалён надвое, и из зияющей трещины тянулись вверх стебли колючей травы, острой, как шипы.

Эйдан замер.
— Здесь, — его голос прозвучал приглушённо. — Ты чувствуешь?

Сэм чувствовал. Воздух стал густым и спёртым, им было невозможно дышать. В висках застучало, в ушах поднялся высокий, назойливый звон. Он сделал шаг, и под ногой что-то хрустнуло. Он посмотрел вниз и почувствовал, как сердце останавливается. Плюшевый заяц. Игрушка Лили. Оба его стеклянных глаза были выдраны, а из распоротого живота вылезала бурая, слипшаяся солома.

— Не трогай! — резко бросил Эйдан, хватая его за запястье.

Но предупреждение опоздало. Воздух вокруг затрепетал, заколебался. Из трещины в пне поднялась струйка пара — густого, зловещего, будто состоящего из миллионов микроскопических частиц пепла. Она клубилась, сгущалась, обретая форму. Высокий, тонкий, женственный силуэт. Волосы — но это были не волосы, а шевелящиеся, как клубок змей, тени. Лица не было, лишь бледное, размытое пятно, на котором, словно булавки, блестели две точки.

Существо наклонилось. И издало звук.

Первый звук был смехом. Теми самыми переливчатыми, серебряными трелями, которые издавала Лили, когда находила самое удачное укрытие в прятках. Сэм застыл, пронзённый воспоминанием: её сияющие глаза-изумруды, ямочки на щеках, беззаботная улыбка.

Но смех внезапно надломился, перекосился и перешёл в рыдания. Глухие, захлёбывающиеся, будто их вырывали из самой глубины души. Это были те самые рыдания, что раздавались тогда, когда она упала с качелей, а он не успел её подхватить.

Силуэт сделал шаг вперёд. Трава под ним мгновенно почернела и истлела. Длинные, беспалые руки-плети потянулись к Сэму.

— Лили… — вырвался у него сдавленный шёпот.

— Это не она! — Эйдан бросился вперёд, занося палку. — Назад, Сэм!

Он нанёс удар. Палка прошла сквозь дымчатую плоть, но тень лишь вздыбилась, на мгновение распадаясь на две части. Смех и плач слились в оглушительный, пронзительный визг. Существо наклонилось ещё ниже, и из пустоты, где должно было быть лицо, вырвался новый, самый ужасный звук — хриплый, булькающий предсмертный хрип.

Сэм отпрянул. Ноги подкосились, и он рухнул на колени, уткнувшись ладонями в липкую, чавкающую землю. Это я. Это из-за меня. Я не уберёг. Я не спас. Я не открыл дверь…

Эйдан заслонил его собой. Палка в его руках вибрировала от напряжения.
— Не смотри на неё! — его голос сорвался на крик. — Это не Лили, Сэм! Это твоя вина! Твоя боль, которая пожирает тебя изнутри!

Силуэт взвыл. Звуковая волна, тяжёлая и плотная, прокатилась по поляне, заставляя деревья гнуться к земле. Эйдан ударил снова, отчаянно, с силой. Тень отхлынула, но не исчезла. Она, как дым, обтекла Эйдана и вплотную придвинулась к Сэму. Холодная, неосязаемая рука коснулась его плеча. Ледяной ожог пронзил кожу. И в этот миг два звука — смех и плач — слились воедино, выкрикивая его имя: «Сэээм…»

Его собственный крик, хриплый и нечеловеческий, разорвал тишину. Эйдан рванулся к нему, схватил за куртку и силой оттащил прочь. Силуэт замер, заколебался и рассыпался — не в дым, а в чёрный, мелкий пепел. Пепел осел на землю, и там, где он касался почвы, распускались цветы. Абсолютно чёрные, с лепестками, по форме напоминающими застывшие слёзы.

Сэм сидел на земле, весь дрожа крупной, неконтролируемой дрожью. Эйдан тяжело опустился рядом, его дыхание было частым и прерывистым.
— Ты цел? — выдохнул он.

Сэм не ответил. Его взгляд был прикован к одному из чёрных цветков. Тот слабо качнулся, и острый лепесток отогнулся, открывая то, что прятал внутри — крошечный, совершенный глаз. Ярко-зелёный. Совсем как у Лили.

— Она будет возвращаться, — прошептал Сэм, и в его голосе не было ни капли сомнения.

Эйдан молча положил тяжёлую руку ему на плечо.
— Да. До тех пор, пока ты не отпустишь её. Пока не простишь себя.