Лицо под кожей сна

Разрыв круга

Сэм вырвался из сна с хриплым криком, застрявшим в горле. Холодный линолеум впивался в щёку, а в ноздри ударил резкий запах крови — он до крови содрал кутикулы, сжимая кулаки во сне. В ушах стоял оглушительный стук — не из сна, а от входной двери, которая буквально ходила ходуном под ударами.

— Сэм! Открой! Я слышала крик! — это был голос миссис Харпер, но не мягкий и жалостливый, как обычно, а сорванный, пронзительный от страха. — Я сейчас вызову скорую! Клянусь!

Он прижался горящим лбом к прохладному полу, пытаясь загнать обратно воздух, свистящий в лёгких. «Не дыши. Лежи смирно». Но в ушах, поверх стука, всё ещё звенело эхо — не его крик, а Того, из Сада. Тот самый сплав смеха и рыданий, который впивался в мозг. Там, в Саду, она была почти реальной. Она *коснулась* его. И её шёпот жёг изнутри: «Ты не спас».

Стук прекратился. Наступила звенящая тишина, а затем послышался шорох — пакет, опускаемый на пол, и шелест бумаги. Из-под двери меджно просунули сложенный листок.

«Сэм, я оставила еду и свой старый телефон. Он заряжен. Просто набери мой номер. Я рядом. М. Х.»

Он не пошевелился. Записка лежала на полу, как белая печать, подтверждающая его заключение.

Сон накатил внезапно, без погружения — просто резкая смена декораций.

Поляна была той же, но надежда, что он взрастил здесь прежде, умерла. Белые ромашки почернели и рассыпались в прах от малейшего дуновения. В центре стояла Тень Лили. Она была выше, массивнее, ощутимее. Её руки-плети были протянуты к нему. Лица по-прежнему не было, но в чёрной дыре, где оно должно было быть, пылали два ядовито-зелёных огонька.

— Сэээм… — её голос был похож на скрежет стекла. — Почему ты всё время бежишь?

Эйдан был рядом, но его палка лежала сломанной в двух местах. Он кричал Сэму что-то, но его слова тонули в оглушительном визге, исходящем от Тени. Существо сделало шаг. Земля под ним с грохотом треснула, и из разлома выползли чёрные, скользкие корни, мертвой хваткой впиваясь в лодыжки Сэма. Он не мог сдвинуться с места.

— Я больше не могу! — закричал он, и это был крик полного отчаяния, крик сломленной воли.

Тень наклонилась к нему. Ледяное дыхание обожгло кожу. «Ты и так уже мёртв.»

И в этот миг — вспышка.

Сайра вышла из-за ствола старого дуба, не касаясь земли. Её плащ развевался в безвоздушном пространстве. Она скользнула вперёд и встала живым щитом между Сэмом и Тенью.

— Хватит, — сказала она. Всего одно слово, произнесённое негромко, но Тень застыла, будто упёршись в невидимую стену.

Сайра повернулась к Сэму. Её глаза были не серыми, а абсолютно чёрными, бездонными, как сама эта ночь.

— Этот бег по кругу должен прекратиться, — прозвучало у него в голове. — Реальность, Сад, снова реальность. Ты мечешься, как загнанный зверь. А дверь стучит. А Тень растёт. Потому что ты её кормишь.

Сэм весь дрожал, чувствуя, как корни всё туже сжимают его ноги.

— Что же мне делать? — выдохнул он, и это был шёпот признания своего поражения.

Сайра наклонилась к нему. Её пальцы коснулись его груди в области сердца. Прикосновение было обжигающе-холодным.

— Перестань бежать. Начни идти. В самую глубь. Лабиринт ждёт тебя. Там — твоя правда. И твой конец.

Тень издала протяжный, яростный вой. Корни дёрнулись, поползли выше, к коленям. Но Сайра не отступила ни на миллиметр.

— Ты сильнее, чем решил о себе. Но твоя сила — не в ногах. Она — в выборе.

Она отступила на шаг. И Тень, будто повинуясь невидимому приказу, тоже отпрянула. Хватка корней ослабла. Сэм, тяжело дыша, поднялся на ноги.

— Куда идти? — спросил он, всё ещё не веря своему решению.

Сайра указала рукой в сторону за поляной. Там, где заканчивался лес, поднималось нечто иное. Высокие, уходящие в багровое небо стены, сложенные из тёмного камня и спрессованной тьмы. И массивные, закрытые ворота.

— Лабиринт, — произнесла она. — Иди. Не оглядывайся.

Эйдан, с окровавленной скулой и разбитой губой, подошёл к нему и коротко кивнул.

— Я с тобой.

Сэм бросил последний взгляд на Тень. Она не двигалась с места, но её зелёные глаза-огоньки пристально следили за ним. И на одно мгновение, всего на долю секунды, в них мелькнуло нечто знакомое, человеческое. Отражение Лили.

Он сделал первый шаг. Затем второй. По направлению к воротам.

— Я иду, — тихо сказал он. Это было сказано не Сайре и не Эйдану. Это было обещание, данное самому себе.

Ворота с глухим скрежетом отворились.