Лицо под кожей сна

Озеро разлуки

Лабиринт из колючих кустов и кривых деревьев внезапно расступился, упёршись в тропу, вымощенную чёрным, зеркальным льдом. Сайра шла впереди, и её плащ теперь тяжело обвисал, с него стекали струйки воды, которых не могло быть здесь, в этом сухом лесу. Эйдан молчал, сжимая окровавленное плечо. Красные пятна на его куртке не расплывались, а будто впитывались тканью, делая её темнее и тяжелее.

И вдруг тропа оборвалась.

Озеро.

Оно лежало перед ними, как кусок ночи, упавший на землю. Не тёмное, а абсолютно чёрное, матовое, поглощающее любой намёк на свет. Его поверхность была неподвижна, как стекло, но в самой глубине, на дне, что-то шевелилось. Длинные, тонкие, бледные тени. Они медленно извивались, словно руки утопленников, тянущиеся к поверхности, которую им никогда не достичь.

Сердце Сэма сжалось. Он узнал это место. Тот самый старый пруд за домом его бабушки, где они с Лили ловили головастиков. Только теперь он был бескрайним, и его чёрные воды уходили за горизонт, сливаясь с таким же чёрным небом.

— Последняя дверь, — голос Сайры был едва слышным шёпотом, но он резал тишину, как лезвие. — Разлука.

Она отступила в тень. Эйдан сделал шаг назад, его лицо исказилось от боли и беспомощности. Сэм остался один. Один на один с озером, с его прошлым.

Поверхность воды дрогнула, и чёрная гладь превратилась в экран.

На нём возникла сцена. Искажённая, как в кривом зеркале.

Лили. Маленькая, в ярко-жёлтом платьице, которое он помнил до мельчайших деталей. Она стоит в воде, которая доходит ей до колен, и смеётся, её смех — единственный чистый звук в этом мёртвом месте.
— Сэм! Иди сюда! Смотри, какие лягушки!

А он — он сам, десятилетний, — стоит на берегу. Руки глубоко в карманах, на лице — нерешительность. Он смотрит.

Но картина меняется. Вода начинает прибывать. Стремительно, неестественно. Лили, увлечённая игрой, не замечает этого. Она прыгает, пытаясь поймать прыгающую лягушку.
— Сэм, смотри какая!

Он не двигается. Не делает ни шага.

Вода поднимается ей до пояса. Лили оборачивается, и её улыбка медленно гаснет, сменяясь лёгким недоумением.
— Сэм?

Его ноги будто вросли в берег. Он парализован.

Вода — уже у неё по грудь. Лили начинает беспокоиться, она машет ему рукой, голос дрожит.
— Помоги! Вытащи меня!

Он не идёт.

Вода поднимается к её шее. Лили начинает тонуть. Её глаза, всегда такие весёлые, теперь широко раскрыты от ужаса. Рот открыт в беззвучном крике, который обрушивается на Сэма гранитом.

— СЭМ!

Он не двигается. Он просто смотрит.

И сцена начинается снова. И снова. Зацикленный кошмар. Лили тонет в чёрной воде, а он, взрослый Сэм, стоящий на берегу, наблюдает за своим детским «я», которое ничего не делает. Его бездействие. Его роковая, непростительная ошибка.

Сэм рухнул на колени. Чёрный лёд под ним с громким треском расходился паутиной трещен.
— Я… не пошёл, — его шёпот был полон саморазрушения. — Я не пошёл.

Вода поднялась вокруг него, но не из озера — она хлынула из его собственных глаз. Горячие, солёные слёзы заливали его лицо, капали на лёд и шипели, оставляя дымящиеся следы.

Эйдан рванулся вперёд.
— Это не вся правда, Сэм! Вспомни! — его голос был хриплым от отчаяния.

Но Сайра, встала на его пути.
— Нет. Это его правда. Та, в которую он верит.

Сэм не отрывал взгляда от озера. Лили тонула. Снова. И снова. Её немой крик пронзал его насквозь.
— Я мог её спти. Я не спас

В приступе ярости и самоотвращения он ударил кулаком по льду. Лёд треснул с оглушительным грохотом, и из трещины хлынула чёрная, леденящая вода. Она обвилась вокруг его ног, рук, тащила вниз. На этот раз он не сопротивлялся. Он позволил ей забрать себя.

Тьма. Безвоздушная, абсолютная.

И в самой гуще этого мрака, как вспышка, возникло воспоминание. Настоящее. Неискажённое.

Он, десятилетний, на берегу. Лили в воде. Но она не тонет. Она весело плещется, вода ей по колени.
— Сэм, иди скорее!

Он улыбается и бежит к ней. Но на полпути его нога зацепляется за скрытый корень. Он летит вперёд, голова с размаху ударяется о притопленный валун.

Тьма.

Он не видел, как вода начала прибывать.
Он не знал, что она зовёт на помощь.
Он лежал без сознания, пока её не снесло течением.

Не бездействие.
Бессознательность.

Сэм с громким, надрывным вдохом вынырнул из чёрной воды. Лёд вокруг него раскололся на тысячи осколков. Он лежал на спине, захлёбываясь воздухом, смешанным с собственными рыданиями.

Озеро исчезло. На его месте зияла лишь глубокая трещина в земле, как шрам.

И тишина. Не давящая, а пустая.

— Я… не знал, — прошептал он, и в этих словах была вся сокрушительная тяжесть правды, которая оказалась не такой, какой он её помнил.

Сайра бесшумно подошла и смотрела на него с невыразимой грустью.
— Теперь знаешь.