Лицо под кожей сна

Оставленный

Трещина в земле, оставшаяся на месте озера, всё ещё дымилась едким, серным дымом, прогорая насквозь. Сэм лежал на спине, и каждое дыхание давалось ему с трудом — хриплым, рваным свистом, будто лёгкие были наполнены битым стеклом. Небо над Лабиринтом почернело окончательно, лишившись последних намёков на свет, и теперь нависало тяжёлой, удушающей пеленой.

Эйдан стоял неподалёку, очертания его фигуры терялись в сгущающихся сумерках. Кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Тёмная, почти чёрная кровь сочилась из раны на плече и медленно, с мерным тиканьем, капала на потрескавшуюся землю, словно отсчитывая последние секунды затишья. Его взгляд, тяжёлый и безжалостный, был устремлён на Сэма.

— Вставай, — бросил он. Слова прозвучали резко, как удар хлыста, рассекая гнетущую тишину. — Хватит валяться в саможалости.

Сэм попытался подчиниться. Его тело, измождённое и предательски слабое, отказывалось слушаться. Мускулы дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью. Ему удалось подняться на колени, но ноги, как ватные, тут же подкосились, заставив его снова осесть.

— Я… не могу, — выдохнул он, и в этом признании был горький привкус стыда.

Эйдан фыркнул, и в этом звуке было столько презрения, что Сэму захотелось провалиться сквозь землю. Он сделал несколько резких шагов вперёд, и теперь Сэм видел всё: искажённое яростью лицо, сведённые скулы, глаза, в которых не осталось ни капли прежней братской поддержки.

— **Не можешь?** — его голос гремел, заставляя содрогаться воздух. — Ты **всё время** не можешь! Ты бежишь, как затравленный щенок! Ты падаешь, когда нужно стоять! Ты рыдаешь, когда нужно действовать! А мы? Мы таскаем на себе твой груз, мы истекаем кровью из-за твоих демонов!

Сайра возникла из тени, словно рождённая самой тьмой. Её плащ был сухим и неподвижным, но кожа лица казалась прозрачной, почти фарфоровой, а во взгляде читалась бездонная усталость.

— Эйдан, — её голос был тихим, но в нём слышалась сталь. — Хватит.

— **Нет!** — рявкнул он, резко оборачиваясь к ней. Вся его ярость нашла новый выход. — Он — слабак! И Озеро это доказало! Он **ничего** не сделал тогда! И сейчас, когда нужно подняться, он делает то же самое — **ничего**!

Сэм опустил голову, чувствуя, как каждое слово впивается в него раскалёнными иглами. Они жгли тем сильнее, что отзывались горьким эхом в его собственной душе. Возможно, это и была правда.

— Я… пытался, — прошептал он, но его голос был так тих, что тонул в тяжёлом дыхании Эйдана.

— **Пытался?** — Эйдан с силой пнул лежащий на земле камень, и тот, с сухим стуком, отлетел в темноту. — Ты **упал**! Как тогда, в детстве! И сейчас — снова **упал**! В этом вся твоя суть!

С этими словами он резко развернулся и зашагал прочь. Его шаги были тяжёлыми и громкими, полными окончательного решения. Палка, его верная спутница, так и осталась лежать на земле — брошенная, ненужная.

Сайра проводила его взглядом, полным невысказанной печали, а затем перевела его на Сэма.

— Мне нужно уйти, — произнесла она, и её голос звучал отстранённо, как эхо из другого измерения. — Для анализа ситуации. Тебе необходимо остаться наедине с собой.

— Подожди… — Сэм инстинктивно потянулся к ней рукой, в его голосе прозвучала отчаянная мольба. — Пожалуйста… не оставляй меня одного.

Но она уже отступала в объятия теней. Тёмные пятна сомкнулись вокруг её фигуры, поглотив её без остатка, словно вода поглощает камень.

Он остался один. В полной, оглушающей тишине, которая давила на уши тяжелее, чем любой звук.

И тогда — пришла **она**.

Тень Лили выползла из трещины, что когда-то была озером. Она была выше, массивнее, монструознее. Её волосы были не волосами, а живой, шевелящейся тьмой. Лица по-прежнему не было, но на его месте пылали два ярко-зелёных огня — её глаза, полные немого укора и обещающей муки.

*«Сэээм…»* — пронеслось в воздухе. Это был уже не смех и не плач, а нечто среднее — пронзительный, леденящий душу визг, который становился всё громче и ближе.

Тень сделала шаг в его сторону. Земля под её ногами с сухим хрустом треснула и почернела. Длинные, неестественно вытянутые руки с острыми, изогнутыми когтями потянулись к нему.

Сэм отполз назад, сердце бешено колотясь в груди. Его ноги, всё ещё не слушавшиеся, подкосились, и он снова грузно рухнул на землю.

Тень наклонилась над ним. Морозное дыхание тьмы коснулось его кожи, вызвав мурашки. От этого прикосновения кровь в жилах стыла.

*«Ты слаб.»*

Этот голос был ужаснее всего. Он звучал не извне. Он звучал у него в голове. И это был его собственный голос, искажённый ненавистью к самому себе.

Безысходность сомкнула свои ледяные объятия. Сэм закрыл глаза, смиряясь с темнотой, что ждала его как внутри, так и снаружи.

Он был один. Абсолютно и окончательно.