Лицом к лицу

Демон-хранитель

— Дурная, — злобно шепчет мне, крепко прижимает к себе, а в его голосе я улавливаю выразительную тревогу и беспокойство, что бьёт по вискам пронзительной болью. — Неужели тебе не хватило приключений, когда в свои три с половиной года ты едва не превратилась в лепёшку?

Мама рассказывала, что когда я была совсем крохой, я выпала из окна и едва не разбилась насмерть. Однако какое-то чудо сохранило мне жизнь. Очевидцы говорили, что я зацепилась пижамой о подоконник, но я отчётливо помню, как кто-то крепко обнимал меня в тот момент.

«Ангел-хранитель», — утверждала ма, когда я поделилась с ней своим давним воспоминанием. Не вымысел, не детская выдумка, а именно ангел-хранитель. Кажется, она искренне верила мне. Однако, несмотря на её слова, я по-прежнему была уверена: у чистых и святых ангелов, о которых так часто разглагольствовали люди, не бывает дьявольских рогов.

Говорят, дети в столь юном возрасте мало что помнят из прожитого. Но воспоминания, однажды тронувшие детское сердце до глубины души, остаются в нём навсегда.

Я отчётливо помнила его тёплые ладони, мягкие прикосновения и длинные пальцы, которые поддерживали меня, прижимая к себе, словно беззащитного ягнёнка. Помнила улыбку и нежный взгляд, но не лицо. Сколько бы я не старалась, я не могла восстановить образ того существа, с которым мне однажды уже удалось повидаться.

Иногда он снился мне. Мы весело проводили время во снах, он часто подшучивал надо мной и смеялся, но большая часть всего этого, как правило, забывалась на утро. Всё, что оставалось в моей памяти по пробуждении, были лишь едва уловимые отголоски его смеха и сна.

И вот, спустя пятнадцать лет, мы снова встретились, когда моя жизнь повисла на волоске от смерти. Его лицо перекосилось от злобы, когда он узнал, что моей причиной попытки самоубийства стал человек, разбивший мне сердце. На его глаза навернулись слезы, а ладони сжались в кулаки. Никогда бы не подумала, что демон способен плакать. Никогда бы не подумала, что он может так сильно расчувствоваться, узнав о моем желании свести счеты с жизнью.

— Ты понимаешь, что даже твой ангел-хранитель отрёкся от тебя? Понимаешь? Он считал, что раз уж ты «целована Богом», раз уж на твоём лбу находится эта отметка, — брюнет ткнул подушечкой пальца в центр моего лба, где невооружённым глазом было видно родимое пятно в форме полумесяца, — то тебе не нужен никакой хранитель, ведь с тобой совершенно ничего не должно произойти, потому что ты сама можешь за себя постоять.

Демон нервно сглотнул, глядя на моё непоколебимое выражение лица. Он крепко сжимал моё запястье, от чего то белело, а утренний ветер вызывал на коже толпы мурашек.

— Ты чиста и наивна, в твоей голове лишь светлые мысли. Другие люди не могут причинить тебе вреда, а ты не способна намеренно навредить себе… — продолжил он, но запнулся. — Ты не должна была…

Я поморщила нос, скорчив недовольную гримасу.

— Может быть, я не настолько святая, как предполагал мой бывший ангел-хранитель? — фыркнула я, нагло перебивая брюнета. — Может, на самом деле я не могу за себя постоять? В конце концов, за все мои годы ни о какой магической силе не могло идти и речи, так что я ничем не отличаюсь от обычных людей.

— Возможно, ты просто этого не замечала… — возразил демон.

— А возможно, на самом деле я всего лишь обычный человек, настолько жалкий и никчёмный, что от него отказался его безответственный ангел-хранитель? Наверняка, пятно на лбу — обычная родинка, а слухи о том, что я «целована Богом», не более, чем просто слухи и прикрытие для того несчастного ангела, который придумал это, чтобы избавиться от меня.

Демон сдвинул брови вместе, а на его лбу и под глазами прорезались мелкие морщинки. Судя по тому, что мой ангел-хранитель бросил меня на растерзание судьбы, очевидно, всё это время моей нянькой был именно этот невероятно-терпеливый парень с длинными рогами, забавным остроконечным хвостом и массивными крыльями. И если это на самом деле было так, он уже давно убедился в том, что я далеко не святая.

— Я не вижу смысла тебе доказывать обратное, так как ты вряд ли поверишь в это. Но это блять не отменяет того факта, что ты только что пыталась покончить с собой из-за какого-то ублюдка, спрыгнув с крыши! — заорал он, и я резко дёрнула рукой, наконец вырывая её. Его хватка стала настолько невыносимой, что кисть начала отниматься.

— А кто сказал, что всё дело было только в том ублюдке? — в этот раз нахурилась я, буравя рогатого взглядом.

Демон вопросительно вскинул брови, внимательно всматриваясь в моё лицо, словно пытаясь просканировать все эмоции.

— Ты никогда не думал о том, что я просто хотела вновь встретиться с тобой? — прорычала я, впиваясь взглядом в его алые, как тёмный рубин, глаза. — Ты ведь всегда был рядом, всегда вился около меня, как верная псина, зачем-то неоднократно навещал во снах. Я помню это, несмотря на все твои попытки стереть своё лицо с моей памяти, — я тихо всхлипнула и почувствовала, как по щеке побежала слеза. — Так почему не показался вот так, как сейчас, хотя бы чуточку раньше? Неужели ради того, чтобы просто встретиться с тобой, я должна рисковать своей жизнью и выискивать повод, чтобы покончить с собой?

Демон ахнул, сделал шаг назад и окинул меня недоумённым взглядом, как чокнутую.

— Хочешь сказать, что сделала это только из-за меня?

— Ну, н только… Но тот мудак был больше предлогом, чтобы сделать задуманное, чем настоящей причиной… — тише ответила я.

— Это очень глупо, Игнис, — демон хмыкнул и отвёл взгляд в сторону, словно я внезапно стала для него противна.

Я ожидала какой угодно реакции, но только не такой. По спине пробежал неприятный холодок, а сердце пропустило рваный удар.

— Очень глупо было рисковать своей жизнью просто ради того, кого, возможно, и вовсе никогда не существовало.

Я опустила глаза в пол, чувствуя, как к щекам и ушам приливает кровь. То ли от злобы, то ли обиды, то ли от чувства вины. Впервые за всё это время я ощутила внезапно накатившее чувство стыда и неприязни к себе за то, что он видел всё то, о чём бы я хотела забыть. Порезы на руках и алкоголь в попытках заглушить боль, сильные загоны из-за внешности, аморальное поведение по отношению к тем, кто был слабее, чтобы компенсировать невозможность противостоять обидчикам… Но что самое ужасное — он почти застал момент моего соприкосновения с асфальтом.