Лифт

Глава 1.

Она нервно нажимала кнопку. Пока лифт поднимался вверх, казалось, что девушка успела нажать на нее раз пятьсот. Возможно, ей показалось, но поверхность даже нагрелась от ее усердия. Как же хотелось поскорее сбежать.

Вскинув голову к потолку, она, словно молясь всем Богам, хоть была некрещенной и даже называла себя атеистом, прошипела: «Ну же. Поднимайся быстрей. Давай! Пока не поздно. Умоляю».

Дверцы разъехались. Она не помнила, когда в последний раз за три недели испытывала такое облегчение. Разве что, когда после рабочего дня снималась каблуки, от которых ужасно болели ноги, но с ее низким ростом она не могла позволить себе ходить на обуви с плоской подошвой. Тогда бы она растеряла всю свою солидность, что было не в ее интересах.

Она широким, резким шагом зашла в лифт, затащив за собой огромный чемодан на колесиках, обклеенный наклейками из разных стран. Меньше всего ей хотелось бы брать именно его, ведь все эти места она посещала с женихом, а теперь сбегала от него, словно боялась, что мгновение промедления могло ее остановить и превратить в пыль. С удовольствием бы выкинула его, но нужно же было куда-то сложить вещи на первое время.

Девушка быстро стала давить на кнопки, но никак не могла попасть на нужную. Она поняла, что спускаться будет ужасно долго, ведь почти на каждом этаже ее теперь ждала остановка. К тому же в некотором роде это ее успокаивало, как не странно. Внутри был страх, что если не уедет вниз в ту же секунду, то он остановит двери и не даст ей так спокойно уйти.

Откровенно говоря, в глубине души именно этого ей и хотелось. Вот открывается дверь, он несется, в чем есть, просовывает свою мощную, обильно обросшую руку между створками и хватает ее. Она сопротивляется, не хочет чувствовать его прикосновений, его поцелуев с ароматом коньяка на своих губах. Но не может противостоять. Как и всегда буквально тает в его руках, словно мороженное на солнце. Ведь он тот самый. И ему простит все, что угодно.

Но его нет.

Ничего такого не произошло.

Он даже не вышел из квартиры, чтобы, как в самых драматичных фильмах, проводить ее взглядом, раскаивающемся, молящим о прощении, пока дверцы лифта закрывают собой девушку. В которой раз он разочаровал ее. В который раз....

***

Кевин стоял на тринадцатом этаже. Всего на три ниже. Среди этого покрытого голубым цветом бетона звуки, казалось, разносятся еще быстрее и громче, чем могли бы. Потому он прекрасно слышал, как некто очень громко хлопнул выше дверью. Он дернулся, поднял голову вверх на шум, но затем снова опустил свой взгляд на копку вызова лифта.

Парень уже давно привык, что у большинства его соседей есть личная жизнь, какие-то драмы. Не так часто они становились достоянием общественности, но тонкие стены и любовь к пафосу часто приносили в его разум кучу бесполезной информации.

В свои двадцать восемь лет он не мог похвастаться тем же. С самым гордым видом, словно павлин в брачный период, Кевин всегда громко заявлял, что он «бабник, и безмерно гордится этим». Моногамные отношения ни для него. За такие взгляды он часто слышал в свой адрес поощрение от соседей-мужчин и осуждение от их жен. Зато парень первоклассно разбирался в чужих отношениях, потому мог однозначно сказать, что хлопок двери был непростым.

Он понимал, что не стоит нажимать кнопку, ведь тогда поедет в лифте не один. Не то, чтобы он избегал общества людей. Просто Кевину было ясно, что, скорее всего, его ждет какая-нибудь встревоженная дамочка со слезами на щеках и следами потекшей туши. Она сразу же вытрет щеки и сделает вид, что нет, она не плакала. И будет терпеть до самого низа, проклиная парня за то, что он посмел нарушить ее уединение.

Однако спускаться вниз на своих ногах было не самой прекрасной перспективой, а ждать, пока лифт спуститься, а затем снова вернется обратно – пустой тратой времени. А его он всегда умел ценить. Потому все же решился нажать заветную копку. Пока лифт шел к нему те самые три этажа, он поспешил заткнуть уши наушниками. Ему и так было достаточно того, что он уже успел услышать. Хотя его это ни коем образом не трогало и не волновало.

Створки лифта с ужасным скрежет раздвинулись, и Кевин увидел девушку с каштановыми волосами чуть длиннее плеч. Он уже много раз видел ее в том самом лифте, часто они вместе спускались по утрам. Никогда они не обращали внимания друг на друга, но в этот раз все было совсем иначе.

Она сделала шаг в сторону к стенке, отодвинула к себе чемодан, словно приглашая парня войти, но по ее лицу было ясно, насколько сильно она против этого. Кевин сделал несколько шагов и повернулся лицом к створкам. Не бросить взгляд на чемодан он не мог – его догадка о серьезной размолвке явно была верной. Но больше его внимание привлекло то, что ее щеки были сухими, как и глаза. Она не плакала и словно даже не собиралась. Это его немного удивило, что отобразилось в его вскинутой вверх брови. Благо соседка не смотрела на него и не видела, как и ухмылку тонких губ.

Кевин всегда говорил, что не относится к тем облям, которых могло бы волновать чужое мнение. Он всегда делал что-то и жил так, как считал правильно, как ему было удобно. Ему было абсолютно плевать, что будут думать о нем другие, а также если его образ жизни будет приносить кому-то дискомфорт. Его личный комфорт был для Кевина в разы важнее. Парень спокойно мог назвать себя эгоистом.

Потому в лифте он обычно не чувствовал себя неловко, если ехал с незнакомцами. Он просто абстрагировался и делал вид, что даже не видит их. Но сложно было назвать девушку таким громким словом, как «незнакомка». Он ведь очень часто видел ее в лифте, вместе с ней спускался. Вероятно, потому чувство неловкости и смущения не покидало его. Словно он влез в чужую жизнь, когда вошел внутрь.

Лифт двигался словно в сотни раз медленнее обычного. Когда они преодолели всего два этажа, он как-то странно дернулся, свет на долю секунды погас, но тут же включился обратно. Однако этого момента было вполне достаточно, чтобы сильно напугать ехавших. Они переглянулись, но девушка быстро отвернулась и снова уставилась на створки.