Лифт

4

Глава 4: Вкус запеканки и пыль Олимпа
Вторник начался для Марка с необъяснимого беспокойства. Он проснулся раньше будильника, и первой мыслью была не сводка котировок, а лицо этой девчонки в утреннем свете. Он пытался работать, но буквы в отчетах расплывались, складываясь в непослушные рыжие росчерки.
К полудню Марк принял решение, которое заставило бы его службу безопасности впасть в транс: он пойдет обедать в общую столовую на седьмом этаже. Ему нужно было увидеть ее в естественной среде, без пафоса кабинетов.
Когда двери лифта на седьмом этаже открылись, шум и запах домашней еды ударили в лицо. Появление Демидова подействовало на толпу как внезапный обрыв кабеля. Очередь за салатами замерла. Гробовая тишина медленно поползла по залу, прерываясь лишь испуганным звяканьем чьей-то вилки о тарелку.
Марк не смотрел по сторонам. Он сканировал зал, пока не заметил ее.
Тася сидела у окна. Рядом с ней устроился тот самый Дима Селезнев из логистики. Перед ними стояли тарелки с дымящейся запеканкой. Они смеялись. Дима что-то увлеченно рассказывал, размахивая вилкой, а Тася слушала его, подперев щеку рукой.
Марк взял поднос. Его пальцы, привыкшие к тонкому фарфору, неприятно ощутили липкую тяжесть дешевого пластика. Он набрал еды, не глядя, и направился к единственному свободному столику — так, чтобы видеть ее профиль.
Они его не заметили. Даже когда тишина в зале стала почти осязаемой, Тася и Дима оставались в своем коконе.
— …Да не может быть! — Тася звонко рассмеялась, откинувшись на спинку стула.
В этот момент внутри Марка что-то болезненно звякнуло. Словно тонкая струна, натянутая до предела, лопнула и ударила прямо по сердцу. Этот смех не предназначался ему. Он принадлежал этому парню в дешевой рубашке, который так просто и легко сидел рядом с ней.
Марк почувствовал, как в груди разливается едкий, раскаленный свинец. Его пальцы сжались на подносе так, что костяшки побелели. Он сидел здесь, в своем костюме стоимостью в их годовую зарплату, окруженный страхом сотрудников, и чувствовал себя… нищим. Абсолютно голым и нищим перед этим простым человеческим весельем.
— Клянусь! — Дима хохотал, вытирая салфеткой выступившие от смеха слезы. — Валерий Петрович тогда три дня заикался!
Тася смеялась так искренне, что у Марка перехватило дыхание. Каждое движение ее губ, каждый блеск глаз отдавались в нем тупой, ноющей болью. Ему до безумия, до физической дрожи захотелось сорваться с места, перевернуть этот пластиковый стол и заставить ее смотреть только на него. Пусть со страхом, пусть с ненавистью — но только на него!
Внутри всё скрутило в тугой узел. Горло пересохло. Он ковырял вилкой в тарелке, не чувствуя вкуса. Ему казалось, что он — фантом, призрак, который смотрит на живых людей через непроницаемое стекло.
Дима что-то прошептал ей на ухо, и Тася шутливо толкнула его в плечо. Этот невинный жест вызвал у Марка приступ почти животной ярости. Сердце в груди забилось неровно, тяжело, ударяя в ребра. Он привык владеть ситуацией, миром, людьми. Но сейчас он не владел даже собственным дыханием.
Он резко встал. Стук его стула о кафель прозвучал в затихшей столовой как выстрел.
Тася вздрогнула и только теперь обернулась. Она увидела его. На мгновение ее смех угас, лицо приняло вежливое, официально-пустое выражение. Такое лицо надевают, когда здороваются с мебелью.
— Здравствуйте, — спокойно произнесла она, глядя ему прямо в глаза. И тут же отвернулась к Диме, продолжая фразу.
Это равнодушие было хуже пощечины. Марк почувствовал, как в желудке завязывается холодный комок. Он оставил полный поднос на столе и вышел из столовой. Спиной он чувствовал сотни взглядов, но видел только одно: как она снова улыбается Селезневу.
Весь вечер Марк провел в состоянии ледяного транса. Ревность, о существовании которой он раньше только догадывался по книгам, теперь грызла его изнутри, как голодный зверь. Он не мог работать. Он видел в отражении окна не себя, а ту самую запеканку и ее сияющие глаза.
В шесть часов он сел за стол. Руки слегка подрагивали — невиданная для него слабость. Он открыл ее личное дело. Цифры номера телефона казались кодом от сейфа, в котором была заперта его жизнь.
Он набрал сообщение. Короткое, властное, прикрывающее его беззащитность броней приказа:
«Сегодня в 20:00. Ресторан "Veranda". Ужин. Жду на парковке».
Отправил.
Минуты потекли как густая смола. Он видел: доставлено. Прочитано.
Тишина.
Она прочитала это — он видел статус в системе — и просто проигнорировала. Как спам. Как навязчивую рекламу. Марк смотрел на экран телефона, и в голове пульсировала только одна мысль: «Она не ответила». Это было физически больно. Словно его выставили на мороз без одежды.
Бешенство, смешанное с отчаянием, захлестнуло его. Он схватил пиджак и стремительно вышел из кабинета. Он не позволит ей так с собой поступать.