Лига Хранителей 2

Часть VI. Высшие хранители. I. Свадебный переполох

Анахита проснулась на рассвете, когда первые лучи Остелора робко проникали сквозь тяжёлые бархатные занавеси, что укрывали балкон её комнаты в императорском замке. Вчерашний бал, полный торжественности и блеска, оставил лишь тягостное ощущение пустоты. Она долго не могла заснуть, мысленно возвращаясь к встречам и взглядам, к звукам музыки и невысказанным словам, что остались скрытыми за масками учтивости.

Теперь же, в это тихое утро, когда коридоры замка были ещё погружены в дремоту, Анахита ощущала себя одинокой среди каменных стен. Её лёгкие шаги едва касались мраморного пола, а шлейф платья, ещё хранящий аромат розовой воды, нежно шуршал. Всё казалось настолько эфемерным и далеким, как сон, который хочется забыть, но не получается.

Блуждая по коридору, она неожиданно остановилась перед одной из дверей. Сердце дрогнуло, когда она узнала покои Тристана. Рука сама потянулась к ручке, и она медленно вошла внутрь. Здесь всё было на удивление спокойно: мягкий свет золотил изгибы мебели, а свежий воздух, проникший через полуоткрытое окно, наполнял комнату прохладой.

Около камина, на столике, лежал небольшой конверт. Он сразу привлёк внимание Анахиты. Дрожащими пальцами она раскрыла его и вытащила сложенный листок бумаги. Почерк Аннабель был изящным, каждый завиток букв казался тщательно продуманным, как и её улыбка на вчерашнем балу. В каждой строчке звучала любовь, в каждом слове - нежность и преданность.

"Мой дорогой Тристан, ты – свет моей жизни, и я не могу дождаться дня, когда смогу назвать тебя своим мужем...", - так начиналось письмо, и Анахита не смогла дочитать до конца.

Горечь и ревность, словно острые кинжалы, впились в её сердце. Казалось, мир сжался до размеров этого листа бумаги, а все её чувства, так тщательно скрываемые, вспыхнули с новой силой. Она почувствовала, как по щекам медленно катятся слёзы, хотя она и не осознавала, что плачет. Её любовь, такая глубокая и настоящая, казалась в этот момент ничем – всего лишь тенью на фоне яркого света, что озарял Аннабель и Тристана.

Её глаза застилала пелена отчаяния. Ей хотелось разорвать это письмо, уничтожить его, как будто это могло стереть всю боль, но она не могла заставить себя сделать это. Она аккуратно сложила его обратно и вернула на место. Вся комната теперь казалась чужой, пропитанной чужим счастьем, от которого её душа кричала в бессильной зависти.
Анахита не могла успокоиться. Её пальцы всё ещё дрожали, когда она осторожно опустила письмо Аннабель обратно на стол. Но теперь в ней проснулось другое чувство — жажда узнать правду.

Её взгляд метался по поверхности столика, по бумагам, чернильнице, аккуратно сложенным листам. Что-то внутри неё подсказывало, что ответ должен быть здесь.

Она осторожно провела рукой по столу, отодвигая бумаги. И тут её пальцы наткнулись на плотный, сложенный лист, спрятанный под стопкой писем.

Она развернула его.

Аннабель…

Я пытался написать это письмо сотни раз, но каждое слово казалось не тем. Ты добра, нежна, твоя улыбка согревает сердца, и я должен быть счастлив, зная, что скоро ты станешь моей женой.

Я пытался заглушить это ощущение, убеждал себя, что всё правильно, что именно так и должно быть. Что любовь – это выбор, верность, преданность. Я хочу любить тебя так, как ты того заслуживаешь. Чисто, искренне, без тени сомнений.

Но чем ближе тот день, которого мы ждали, тем сильнее я чувствую что-то необъяснимое. Как будто между нами есть стена – невидимая, но такая осязаемая. Я не знаю, что это. Страх? Неуверенность? Или просто глупые мысли, которые со временем исчезнут?

Ты дорога мне, Аннабель. И я сделаю всё, чтобы оправдать твою любовь. Всё, чтобы быть для тебя тем, кем ты видишь меня.

Тристан, не ожидая увидеть кого-то в своих покоях, медленно вошёл в комнату. Его взгляд скользнул по привычным деталям интерьера, пока он не заметил Анахиту. Она стояла у стола, сжимая в руках письмо. Её спина была напряжена, а плечи чуть поникли, как будто вес мира внезапно обрушился на них.

Он замер, чувствуя, как его сердце сжалось от осознания того, что она нашла письмо. Казалось, между ними повисла тишина, такая плотная, что её можно было разрезать ножом.

- Анахита... – его голос прозвучал едва слышно, словно эхо далёкого сна.
Она медленно обернулась, и в её глазах он увидел то, что так старался избегать – боль, смешанную с глубокой тоской. Она не сказала ни слова, но это молчание кричало громче любых упрёков.

Тристан шагнул вперёд, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее. Ему казалось, что он теряет её, как воду утекающую сквозь пальцы, хотя они никогда не принадлежали друг другу.

Он не мог вынести её взгляда. Её ревность, которую она сдерживала, пронзала его сердце.

- Я никогда не забывал, – его голос дрогнул, - Но ты выходишь замуж, и я скоро женюсь на Аннабель.

- Ради любви? Или потому что так надо? – её вопросы звучали как удары плетью.

- Потому что так надо, – он произнёс это едва слышно, словно признавался в самом тяжком грехе, - Но и ради неё. Я хочу отдать ей ту любовь, которую не смог дать тебе.

Анахита посмотрела на него, и в её глазах появилась боль, смешанная с горечью. Тристан сделал шаг ближе, протянув руку, как будто хотел её утешить, но она отступила.

- Я хотел... я хотел, чтобы мы могли быть вместе, Анахита.

Анахита не смогла сказать ни слова, так как считала, что не имеет права его отчитывать. Вчера она все ему сказала. Но после разговора с Тайвином и их сближения на балу, ей показалось, что надежда все еще есть, и она блуждает где-то недалеко, и маячит совсем рядом, перед глазами. Но, похоже она ошиблась. Все это было лишь игрой разума, самовнушением.

Она знала, что должна отпустить его, должна отпустить всё, что было между ними. Но как отпустить то, что до сих пор жило в её сердце, несмотря на все эти обещания и обязательства? Письмо, смятое в её руках, казалось символом всего, что могло бы быть, но никогда не станет. И с этим осознанием она покинула его покои, оставив за собой лишь тень своих когда-то искренних чувств.