Лихоловы

Глава 2

По дороге Трифолий рассказывал о Ричарде без умолку. Видно, надеялся одеть его своими восторженными описаниями в костюм такого героя, что крови у него на руках будет не видно.

— Он, кажется, от кого-то из родных большущие богатства унаследовал. Раньше-то жил в чужих краях, но несколько лет назад поселился в старой Дубраве. Починил-достроил дом, школу для местной детворы открыл, платит за то, чтоб лекарства в местную аптеку возили, да и вообще, случись чего — он первый, кто поможет. Прямо будто чародей, на всякое зло управу найдет, да вот только платы не требует. А простой, ни на кого свысока не смотрит, с самой голью распоследней и то вежлив и добр. Его все любят у нас, все!

Дубрава по сравнении с Рябинами смотрелась королевским дворцом рядом с хижиной. Широчайший двор в обрамлении уместных дубов, хозяйственных построек на нем — как домов в небольшой деревне, а за ними чуть не до самого леса тянутся парки и фруктовые сады. Господский дом был огромен: длинный и приземистый, всего в два этажа, но зато каждый флигель в дюжину окон, не меньше. Ксандер оглядывался по сторонам скорее изумленно, чем внимательно, однако взгляд его все же зацепился за что-то маленькое и красное в голых кустах у самых ворот. Наклонившись с седла, он снял с ветки сей предмет и с плохо скрытым торжеством показал Трифолию. Это был истрепанный лоскут линялой, но все еще красной ткани.

— Из какой ткани красное платье Анники? — спросил Ксандер с самым невинным видом. Бывает же такое везение: и часы, и лоскут, прямо как по-писаному выходит!

Трифолий посмотрел на ткань, на Ксандера, на дом впереди.

— Откуда же мне знать, — сказал он мрачно. — Это надо горничную спрашивать…

Горничную спросить нужно будет, это верно, но Ксандер не сомневался, что ткань та самая. Грубоватая, правда, для богатого наряда, ну так здесь и не Столица с шелками и бархатом.

Хозяин сам встретил гостей в дверях: очевидно, демонстрируя столь полюбившуюся местным душевность и неприятие сословных предрассудков. Был господин Ричард, мечта всех барышень в разведанных окрестностях, действительно высок ростом, даже Ксандеру приходилось смотреть на него снизу вверх, черные волосы носил по-военному коротко стриженными и смотрел на мир холодными синими, как медный купорос, глазами. Когда-то он, возможно, и был красив, но теперь лицо его уродовал длинный шрам от подбородка до щеки, навечно искрививший ему губы в неприятную хищную полуусмешку.

Представившись, Ксандер не без труда подавил желание ехидно поинтересоваться у Ричарда, сколько времени, и сразу перешел к делу.

— Я хочу поговорить об Аннике.

Ричард кивнул, сохраняя на лице совершенно бесстрастное выражение. Вслед за ним Ксандер и Трифолий прошли в дом, по длинному холлу в гостиную. В отличие от Рябин, прислуги здесь было много — почти из-за каждой двери на новоприбывших оборачивались занятые работой горничные и лакеи. Как и в Рябинах, портреты прародителей населяли здесь стены. Ричард был очень похож на них, отметил Ксандер, удивительно яркое фамильное сходство. Картин имелось около дюжины, самое старое полотно потемнело от времени, но и на нем видны были яркие синие глаза. А еще картины были вовсе не старые, вдруг понял Ксандер. Синий пигмент никогда бы не сохранил одинаковую яркость на полотнах с разницей в десятки лет, притом что прочие цвета на портретах более давних прародителей были уместно приглушены. К тому же откуда у жившего чуть не век назад господина взялись в кармане жилета часы? Похоже, любезнейший Ричард вовсе не такого уж древнего рода, как хочет казаться. Этот разгаданный секрет собеседника придал Ксандеру задиристой самоуверенности.

— Вам известно об исчезновении Анники? — начал он, когда хозяин дома открыл перед гостями дверь кабинета и жестом предложил им садиться.

Ричард ответил молчаливым кивком.

— Что, по-вашему, произошло? — продолжил Ксандер.

— Я знаю слишком мало, чтобы строить предположения.

Говорил Ричард звучно, с воистину актерской размеренной выразительностью, и в его речи слышался едва уловимый незнакомый акцент.

— Вы были ее женихом два года. По мнению здешних жителей, вы ее любили. И при этом у вас нет предположений? Это происшествие вас нисколько не задело? — не без язвительности спросил Ксандер.

— Мои терзания принесли бы пользу следствию?

Ричард смотрел на него, как на мальчишку, и это было очень неприятно. Этот взгляд Ксандер слишком уж хорошо знал, от него и уехал.

— О пропаже девушки сообщил, а также запросил помощь, градоправитель Трифолий. Посторонний человек. Родни у Анники не осталось, но почему это сделали не вы, ее жених?

— Она весьма ясно дала понять, что мое участие в ее жизни нежелательно, — сухо ответил Ричард.

Обижен, не скрывает, удовлетворенно отметил Ксандер.

— Почему Анника разорвала помолвку? — спросил он.

— По той же причине, по которой исчезла, я полагаю. Потому, что любила другого.

— Так вы считаете, она не похищена, а сбежала по уговору с каким-то человеком?

Кивок.

— Тогда зачем вообще принимала ваше предложение?

Ричард прищурился.

— К чему все эти вопросы?

— К тому, что вы под подозрением,— любезно сообщил ему Ксандер. — Смотрите сами: мотив у вас налицо, равно как и возможность. В ночь исчезновения отвергнувшей вас девушки вы были якобы в отъезде, при этом под ее окном — ваши разбитые часы с разорванной цепочкой, а в ее комнате —  замаскированные под заурядный беспорядок следы борьбы. Осколки прибраны, разбитая лютня возвращена на место, на постели якобы со злости разлитые чернила — наверняка они маскируют кровавые пятна. На дереве же чуть не у самых ваших дверей — лоскут ее платья. Вы можете это объяснить?