Лика в поисках счастья

Глава 3

Незнакомец отступил на шаг, и его движение было вдруг исполнено такой неестественной для него сдержанности, что это смотрелось даже немного смешно. Высокомерный красавец съежился, будто школьник, пойманный на шалости. Это зрелище вызвало во мне странную смесь облегчения и нарастающей тревоги. Если даже он, эта гора уверенности, так выбит из колеи, то насколько же глубоко я сама погрузилась в это безумие?

Между тем незнакомец сделал глубокий вдох, выпрямил плечи под расшитым золотом камзолом и склонился в низком, изысканном поклоне. Каждый жест теперь был отточен и полон достоинства, но в его глазах, под притворным спокойствием, все еще плескалась буря изумления. Я ловила каждый его взгляд, каждый жест, пытаясь понять, не насмешка ли это, новая игра? Но нет — только растерянность, прикрытая тонким слоем этикета.

— Прошу прощения, прекрасная леди, за мое отвратительное поведение, — его голос звучал глубже и ровнее, без прежней насмешливой нотки. Во мне кольнуло что-то вроде жгучего любопытства, смешанного с остатками обиды. От его извинений, таких формальных, становилось еще более неловко. — Позвольте представиться: Витольд горт Нартансарский, герцог Рассаканский.

Он выпрямился, и его взгляд, теперь внимательный и изучающий, снова устремился на меня. Под этим взглядом я чувствовала себя редким экспонатом в музее, и это заставляло кровь приливать к щекам.

— Я прибег к помощи мага, чтобы найти себе невесту, так как отчаялся отыскать ее самостоятельно, — проговорил он неспешно.

Мои внутренние баррикады начали рушиться под натиском этой абсурдной информации. Маг? Невеста? Где я, в сказке? Но он продолжал, и следующая фраза заставила мое сердце сделать болезненный кувырок.

— Но мне никто не сообщил, — он на мгновение запнулся, словно подбирая слова, — что невестой будет моя истинная. Прошу, назовитесь.

У меня было огромное, почти физическое желание покрутить пальцем у виска и выпалить что-нибудь резкое. Но я сдержалась, сжав пальцы в кулаки, спрятанные в складках шелкового платья. Пусть это и был театр абсурда, но декорации были невероятно убедительными. А главное — он верил. Верил в каждое свое слово с такой искренней, почти детской верой, что мои сомнения таяли, как снег на раскаленной сковороде. Его первоначальная надменность испарилась, сменившись почтительным трепетом, и эта перемена была настолько разительной, что вызывала невольное доверие. Я решила: играть вдвоем в его игру — единственный разумный выход. По крайней мере, пока я не пойму, где я и как отсюда выбраться. Это решение придало мне шаткой, но решимости.

Я сделала небольшой, неуверенный шаг вперед, чувствуя, как шелк платья нежно шелестит вокруг моих лодыжек, и этот звук напоминал мне о хрупкости моего положения. Руки чуть подрагивали, но я впилась ногтями в ладони, стараясь не обращать на это внимания. Наоборот, я слегка приподняла подол, как делают герцогини в исторических сериалах, и этот жест показался мне одновременно нелепым и придающим немного уверенности. Я ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без признаков паники, глядя ему прямо в глаза, в эти теперь такие заинтересованные глубины:

— Я — Анжелика Лаганова. Из другого, — я намеренно сделала паузу, давая словам проникнуть в его сознание, подчеркивая пропасть между нашими мирами, — немагического мира.

Эффект был мгновенным и до смешного предсказуемым. Брови моего собеседника взлетели так высоко, что почти скрылись в непослушных прядях темных волос. Глаза снова округлились, а уверенность, только что вернувшаяся в его осанку, снова пошатнулась, будто его дыхнуло ветром из того самого «немагического» мира. Он смотрел на меня так, будто я только что призналась, что прилетела на ракете, запряженной летающими единорогами.

Да, похоже, шок действительно становился его естественным состоянием в моем присутствии. И, надо признать, в этом было что-то невероятно забавное. Эта мысль, как крошечный лучик света, пробилась сквозь завесу моего собственного страха. Возможно, в этой сумасшедшей ситуации я была не просто беспомощной жертвой, а кем-то, кто мог удивлять и ставить в тупик самого герцога. И это крошечное ощущение силы было на удивление приятным.

— Женщина из другого мира, здесь, да еще и моя истинная… — пробормотал он себе под нос, и в его голосе слышалось не столько сомнение, сколько благоговейный трепет перед открывшейся тайной. Он будто загипнотизированный смотрел на меня, а потом спохватился, встряхнул головой и выпрямился, вновь становясь герцогом. — Прошу вас, добрая леди, я покажу вам дом, который после нашей свадьбы станет и вашим.

Свадьба. Слово отозвалось в душе теплой, сладкой дрожью. Оно звучало как обещание, как конец долгого одиночества. Как будто кто-то подслушал мои самые сокровенные, притихшие мечты и вдруг решил их осуществить самым невероятным образом. Страх и недоверие отступили, уступив место любопытству и робкой, безумной надежде.

— С удовольствием, — ответила я, и мой голос прозвучал увереннее, чем я чувствовала себя внутри.

Он предложил руку, и я, слегка смущаясь, положила кончики пальцев на его расшитый золотом рукав.

Дом — нет, не дом, дворец — действительно оказался трехэтажным. Мы вышли из спальни в бесконечно длинный коридор, стены которого были обиты тисненой кожей с золотым тиснением. Под ногами мягко пружинил густой ковер, поглощавший наши шаги.

— Мы находимся в столице империи Артадок, — его голос, гулко отдаваясь под высокими сводами, звучал гордо. — Город носит имя императора — Варраса Великолепного. А я, — он слегка выпятил грудь, — являюсь его дальним родственником.