Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Плата

Паря над Босфором, устремляясь к Золотому Рогу и величественной крепости, летела чайка. Огромный град предстал перед ней, как на ладони: не поблёскивала чешуёй на прилавках рыба, не толпился на площадях сердобольный люд, негде, да и нечем было поживиться крикливой птице. Запах крови поманил её к широкому лугу, развернувшемуся перед крепостными стенами, – сотни изувеченных тел заставили голодное существо снизиться. Но мимо желанной трапезы ходили люди. Они шумели, мучали себе подобных и внушали страх. Взмахнув крыльями, чайка поднялась в небо, покружилась над полем брани и канула в лазурной бездне.

Массивные врата крепости отворились, выпустив отряд всадников. Огибая башню, греки приближались к тархтарской дружине. Вскоре копыта застучали по брошенным мечам, броне павших воинов. Волот обтёр клинки о траву, отправил в ножны. Ухватившись за древко стрелы, торчащей из плеча, рванул на себя. Кровь стремительно пропитывала рубаху, рука немела. Лекарь нахмурился, подойдя к Волоту, закопался в широкой суме. Волот же, уставившись на греческий отряд, процедил сквозь зубы:

— А пораньше чуток, когда арабы желали главы нам снести, они выехать не могли?

Демир хлопнул сына по плечу, ухмыльнулся:

— Что ты, они же нас наняли. Мы злато своё отрабатываем, а значит, помощь нам без надобности.

— Эвона как, — фыркнул Волот, стаскивая с себя кольчугу.

— Кстати о злате, — оглядываясь пробурчал отец и, выхватив из толпы Ждана, крикнул: — Ждан, пади-ка, толмачом будешь!

Умыв лицо водой из фляги, Ждан неспешно направился к воеводе, передав свой шлем Радмиле. Лучница недоверчиво покосилась на греческий отряд, ткнув шлем Ждана в грудь рядом стоящему Баяну, незаметно вытащила из тула стрелу. Сжав шлем, Баян хотел было возмутиться, но поняв опасения подруги, смолчал. Его рука невольно легла на рукоять меча – на войне можно ждать чего угодно.

Поблёскивая доспехами, удерживая развивающееся на ветру знамя, отряд приблизился к наёмникам. Понять кто из них главный не составило труда – алый плащ, укрывающий стальные наплечники, и золочёные бляхи на груди говорили сами за себя. Демир молча смотрел на командира отряда, ожидая, когда тот сам подойдёт. Не слезая с коня, грек заговорил, но тархтарский воевода, ухмыльнувшись, отвернулся. Ждан, видя недоумение грека и хорошо зная упрямство батыя, поспешил вмешаться, объяснив достопочтенному господину, что в Тархтарии заведено общаться на равных, а значит господину необходимо спешиться. Скрипнув зубами, командир спрыгнул с коня, подошёл к обросшему варвару – оказалось, воевода был выше грека на голову и теперь он смотрел на командира сверху вниз. Не отступая от положенного этикета, грек заговорил, время от времени останавливаясь, чтобы Ждан успевал переводить.

— Он говорит, что император благодарен за помощь и готов набить наши ладьи указанной платой, — сказал витязь.

— Скажи, что мы рады были подсобить, а ещё, что поможем им погрузить плату, — пробасил воевода и пробурчал под нос: — Заодно проследим, дабы всё по чести было.

Выслушав Ждана, грек фыркнул, но потом натянуто улыбнулся, заговорил.

— Он предлагает нам отдохнуть в том поселении, кое мы освободили, в хлевах. Токмо при условии, что мирян обижать не станем, — перевёл Ждан.

Демир нахмурился, провёл рукой по переходящим в бороду усам:

— На кой чёрт мы тогда ваших мирян берегли, дабы самим потешиться? Наше дело подсобить да злато за то взять, остальное нам без надобности.

Ждан сгладил слова воеводы насколько только мог, но по грозному виду варвара командир понял, что оскорбил его. Вновь натянуто улыбнувшись, грек попытался исправить ситуацию.

— Не дуйся, батый, он не со зла, не хотел тебя обидеть, — улыбнулся Ждан.

— То он так сказал? — ухмыльнулся воевода.

— Не, то я тебе смысл передал, — ответил витязь, — он предлагает нам заночевать.

— Что ж, — скрестив руки на груди, кивнул Демир, — отдых нам надобен, да ночью в море идти негоже.

Выслушав Ждана, командир кивнул, посмотрел на горсть уцелевших арабов, потом на составленные у акведука бочки.

— Спрашивает, что в бочках? — перевёл Ждан.

— Отрава, — фыркнул воевода. — Пущай сами решают что с ней делать. Хотя, есть у меня мысль, да она не с руки ему будет.

Суровый вид воеводы начинал раздражать грека, но конфликт с северянами Византии был явно лишним, поэтому командир изобразил интерес к мыслям варвара.

— Говори, чего ты там надумал, — вновь передал смысл Ждан.

— Вы же христиане, вот проявите терпимость, простите своих обидчиков, отпустите восвояси. Смотри, сколько они похлёбки себе наварили в дорогу. Погрузите те бочки им на корабли, заодно проверьте, не прихватили ли они чего вашего ненароком, да отпустите их к халифу.

С интересом выслушав Ждана, грек закивал, улыбнувшись, похлопал Демира по плечу. Гаркнув что-то своим, подошёл к коню, жестом позвал за собой тархтар.

— Ну что, помогать грекам пойдём? — ухмыльнулся Ждан.

— Угу, коней веди, — пробурчал воевода и крикнул дружинникам: — Валдай, Годун, Волот – со мной, остальные – в деревню ступайте, найдите какой хлев пустой, да разместитесь там. Баровит – за главного.