Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Империя

Жаркие лучи ласково касались сливовых листьев, поглаживали бутоны, красующиеся на костлявых графитовых ветвях. В зеркале рукотворного пруда отражались цветущие деревья и белоснежные клубы облаков. Камешек серой рыбёшкой глухо булькнул в водной толще, погнав сотни кругов. Откинув широкие полы шёлкового ханьфу*, восьмилетний мальчик перебирал камни, окантовывающие пруд. Найдя нужный, Вэньшуну улыбнулся, подбежал к стволу сливы – на травяном бархате красовалась картина, выложенная листьями и лепестками, песком и камушками. Аккуратно поместив находку в центр своего творения, наследник престола в умилении сцепил руки. Серые камни оттенялись фиолетовыми лепестками, яркая зелень отделяла заворачивающийся вихрь от песчаного полотна. В игре цвета, формы и фактуры мальчику виделось зарождение мира, сотворение прекрасного, величественного дома людей и животных из неудержимого хаоса. Улыбнувшись искромётной мысли, Вэньшуну поднял тоненькую веточку, провёл по песку, выводя причудливые линии. Оставив её, бросился к пруду, окунул руки.

______________________________________________________________________________________________________

Ханьфу* - традиционный наряд, состоящий из платья-халата и широкого пояса.

______________________________________________________________________________________________________

Взбрызнув песок, придирчиво взглянул на каменные завихрения; вновь приблизившись к воде, намочил край расшитого пояса. Влажная ткань коснулась серой поверхности, рождая новые оттенки, – теперь принц был всецело доволен результатом. Неожиданно из-за раскидистых слив послышался родной голос, отозвавшись трепетом в детской душе. Вэньшуну поспешил покинуть благоухающее укрытие.

— Мой господин, — залепетал мальчик, сгорая от желания явить деду своё творение, — Повелитель, вы должны посмотреть на это.

Император, замолчав на полуслове, удивлённо посмотрел на наследного принца. Изогнув седую бровь, жестом велел внуку ждать.

— Вся ли дань собрана? — повторил свой вопрос император.

— Да, Повелитель, — поклонился казначей, вытянув перед собой свиток, украшенный красной лентой.

— Никто не противился?

— Никто не смеет противиться Великому императору, — не разгибаясь и не поднимая взора, ответил казначей.

— Что ж, — безразлично бросил владыка, приняв свиток, — ты свободен.

— Рад служить вам, Повелитель, — пятясь и кланяясь, отозвался слуга и спешно удалился.

Повернувшись, император властно взглянул на внука, но сердце вмиг оттаяло, стоило рассмотреть искрящийся в карей радужке восторг.

— Что ты хотел показать мне, Вэньшуну?

Из-за переполнявших чувств принц едва не позабыл поклониться владыке. Сомкнув ладони, мальчик второпях выполнил полагающийся этикет, подскочил к деду, с трудом сдерживая желание сжать его руку.

— Мой господин, я хочу показать вам кое-что. Помните, вы рассказывали мне о сотворении мира? По вашему велению я прочёл священные свитки; то, чего не смог понять, – расспросил у монахов, — спеша к пруду лепетал он. — Я изобразил это невообразимое творение Богов из даров природы. Взгляните.

Ши-цзун посмотрел на картину, одобрительно кивнул. Приблизившись, коснулся прохладных лепестков.

— Что ж, Вэньшуну, у тебя получилось очень красиво. Я рад тому, что твоя душа столь тонко ощущает мир. Лишь слившись воедино с природой, со стихиями, ты обретаешь силу Богов.

— Вам нравится? — засмеялся мальчик. — Вам действительно нравится?

— Да, мой дорогой, нравится, — улыбнулся император, любуясь детским восторгом – чистым, искренним чувством. Коснувшись хрупкого плечика, Ши-цзун решился на серьёзный разговор: — Истинный император, который сможет заботиться о благополучии народа, должен чувствовать своё место в этом мире.

— Где же оно? — затаив дыхание, шепнул мальчик.

Владыка вытянул руку, указав костлявым пальцем на солнце.

— Там. Император освещает путь, уберегает от беды, дарует богатство. Но не всегда это даётся мирно. Нас окружают злые соседи, среди нашего народа есть коварные предатели, поэтому настоящий император должен быть не только мудр, но и силён. Ты уже взрослый, настало время учиться военному делу, как учился твой отец, как, когда-то очень давно, учился я.

— Мне необходимо овладеть оружием? — нерешительно пролепетал мальчик, чувствуя, как холодеют подушечки пальцев. Звон стали, топот копыт, закованные в броню люди всегда внушали ему страх. Генералы деда нередко пытались обучить его владению мечом, но жёсткая рукоять натирала ладони, от тяжёлого клинка болели руки. Куда большее удовольствие он получал от чтения трудов мыслителей, рассматривания картин и игры музыкальных инструментов. Вэньшуну хотел стать гончаром, скульптором, художником, музыкантом, даже монахом, но не полководцем. Приставленные к нему учителя за последние годы смогли доходчиво объяснить, что он лишён права выбора, лишён по рождению. Осознание горькой действительности рождало чувство обречённости, и единственным лекарством стало смирение.

— Да, — сталь в голосе деда разрушила детские надежды, — необходимо.

— Я готов приступить, как только вы пожелаете, — поклонился принц.

— Твоим обучением займётся генерал Мун, когда вернётся.