Лилия. Часть первая.

Глава 4 Ой, что творится

Он зачастил к цыганам. Потолковать один на один с Лилей больше не удавалось. Вечно торчал рядом ее брат Алекса, заговаривал с Костей, а Лиля уходила. Потом она вообще перестала показываться. Косте на его вопросы, где она, туманно отвечали, что сильно занята, матери помогает, и в том же духе.

Цыгане его вроде не гнали, но Николай стал обходить стороной и даже о Сивке не спрашивал.

А Косте нестерпимо хотелось повидаться с Лилей. Что с ним происходит, он не понимал. Жил целый день мыслями о цыганке, летел вечером как угорелый в табор. И возвращался ночью несолоно хлебавши к своим жеребятам. Стали они поверенными в его сердечных делах.

И вот он все-таки дождался Лилю. Увидел две женские тени у дальнего шатра и по тяжелой походке узнал в одной цыганке Лилю. Ускользнул от костра и столкнулся с нею прямо лицом к лицу. Ну вот, застал, поймал. Надо бы о своих чувствах сказать. О том, что измучился. О том, как нравится ему Лиля...

– Я кобылку так и не назвал, – заговорил Костя о вещах привычных. Тут же сообразил, как намекнуть: – Она славная растет, шустрая, веселая. Добрая лошадка будет.

Лиля слушала.

– Вот и думаю, не дать ли ей имя Цветочек? – Косте казалось, что он не в бровь, а в лоб говорит, даже щеки заалели от собственной наглости.

А Лиля не догадалась, замахала на него возмущенно.

– Цветочек?! Лошадь? Совсем плохо! – она рассмеялась. – Если быстрая, так пускай летает, Ласточкой назови.

– Ласточка моя, – прошептал Костя.

Тут Лилю окликнули, а может, и не ее, но она скрылась в шатре. Как из-под земли вырос Алекса, затараторил, засверкал белыми зубами. Костя не остановился с ним поговорить. Пошел, пошатываясь от пережитого волнения. Дома понесло его к лошадям. Перепугал Снежку, когда мимо нее полез к кобылке целовать и объяснять, что она теперь Ласточка.

В шатре насупленный Николай спросил у Лили, не лошадник ли там говорил с ней. Она кивнула и села напротив отца. Ничего плохого она за собой не помнила, но почему-то чувствовала вину. Николай молча поигрывал своим кнутом.

– Бери Лилю и уезжай! – посоветовала его старуха мать. – Скажем парню, что умерла, сбежала, замуж отдали.

Николай размышлял.

– Нет, не годится. Слишком хлопотно выйдет, – вздохнул, повернулся к Лиле: – Сиди внутри. И носа наружу не показывай!

– Как ты мог его пропустить? – кнут Николая уперся Алексе в грудь.

Мальчик виновато наклонил голову.

– Глаз с лошадника не спускай, чтоб не проскользнул больше незамеченным. Покажется – дай знак, а сам оттирай его подальше от шатра. Смотри, чтоб и близко к Лиле не подошел! – наказывал сыну Николай.

– Вот выдал бы ее замуж, когда к ней сватались, горя бы сейчас не знали! – проворчала старуха.

– Отец, – неожиданно полюбопытствовал Алекса, – а правду говорят, что свою первую жену ты умыкнул, потому что не отдавали за тебя?

Николай зыркнул на Лилю, но подтвердил:

– Богатый жених хороший выкуп за нее сулил. Мы с ней сбежали. Получается, что украл, – он опять посмотрел на Лилю. – Если б нас сразу нашли, то убили бы!

Женщины ахнули.

– Однако мы хорошо спрятались. Через положенный срок повинились, – он не выдержал и запричитал: – Лиля-Лиля! Ни один отец так не баловал свою дочь, как я тебя. Ласточка моя, я ж тебя лелеял. Цветочек мой. А ты...

Лиля захохотала так неожиданно, что все вздрогнули и уставились на нее. Мачеха покачала головой укоризненно.

А Лиля под недоуменным взглядом отца посерьезнела. Изо всех сил старалась выкинуть из головы, назовет ли Костя Цветочка Ласточкой, как она ему посоветовала, или нет.

Отец пригрозил ей кнутом:

– Не вздумай с ним и слова сказать! Не давай ему повода! ОН НЕ ЦЫГАН!

– Ты ж говорил, что лошадник как цыган? – подлил масла в огонь Алекса.

– Мало ли, что я говорил, только он не цыган! Законов наших не знает и блюсти их не будет. Ничего хорошего от него не жди. Все!

Лиля съежилась под его взглядом. Старуха поманила ее помочь с постелью. Оглянулась, убедилась, что Николай не слышит, и прошептала:

– Твой дед твою мать проклял. За то, что сбежала с моим Николаем...

У Лили дыхание перехватило от ужаса. Подумать только, проклял! Не поэтому ли мама погибла? Сработало проклятие.

Лиля побледнела.

Старуха заметила, что внучка перепугалась больше, чем следовало, и добавила помягче уже:

– Он их простил, как вернулись.

Забормотала:

– Все-таки твой отец не последний из цыган. Все знали, что удачлив. А богатство – дело наживное. Николай – видный цыган...

Лиле захотелось плакать, как всегда, когда речь шла о покойной матери.

И отец ее баловал, и мачеха не бранила, но матери ей все-таки не хватало. А тут Костин жеребенок на подкашивающихся ножках напомнил ей события прошлого. Самое родное существо на свете, которому она доверяла безгранично, вдруг швыряет ее, да так, что ей очень больно. Хотя мать ее этим спасла. И осиротила. И зачем только дед ее проклял?!

Лиля взялась рукой за полог, чтобы выйти, и в укромном местечке, где никто не увидит, выплакать свое горе.

– Ты куда? – раздался грозный окрик Николая.

Лиля подавила рыдания, закусила губу и вернулась в шатер.

Ночью ее душила обида. Как же все к ней несправедливы. Подозревают в сговоре с лошадником! У Лили даже в мыслях не было ничего такого позорного. А они еще и припугивают. О! Она теперь ясно видит, зачем после стольких лет молчания бабушка рассказала материну историю с проклятием. Лиля тихонько заплакала от жалости к себе.

А Костя даже не догадывался, какой переполох вызвали в цыганском семействе его неуклюжие ухаживания.

Однако и у него дома начали беспокоиться, где он пропадает по вечерам.

За завтраком няня, нарочно грохнув об стол, поставила перед Костей миску с кашей. А он, благодушно улыбаясь, взялся за ложку. Не понял!

– Чему лыбишься? – хмыкнула няня, не зная, как начать разговор.