Лилия. Часть первая.

Глава 7 Не бывать свадьбе?

– Константин! Выбрось эту блажь из головы. Вон сколько достойных девушек вокруг.

– Мне моя Лилия нужна, – улыбнулся Костя.

– Не будет тебе моего благословения на брак с этой нехристью!

У Кости лицо покрылось красными пятнами.

– Имени даже такого в святцах нету! Нехристь она и есть!

– Покрестить перед венчанием? – цеплялся за соломинку Костя.

– Вот пусть останется здесь. Примет веру. Тогда посмотрим!

– Да как же это возможно... – Костя резко развернулся и выскочил на улицу. Сел на паперти, закрыл лицо руками и заплакал.

Костю беспокоило, что не переговорил с Лилей, не узнал самого главного – как она к нему относится. Теперь выяснить это он сможет только на самой свадьбе. В том, что свадьба состоится, он не сомневался. И вот те на! Не бывать событию, которое он, забросив все дела, так готовил, так его добивался. Ему отказали в венчании! И где? В его родной церкви, куда он ходил сызмальства! Где крестили, а потом отпевали его сестричек. И батьку. Отец всегда щедро жертвовал на храм. И им завещал: «Кто мы тут? Странники. Копошимся все, а окажемся рано или поздно в другой обители. Готовьте себе ее заранее. Церковь в ее нуждах не забывайте». Костя не очень задумывался над смыслом отцовских слов, но наказам следовал с охотой. Как же обидно, что не пошли ему навстречу.

Ничего! Он вытер слезы. Сейчас он что-нибудь придумает. Не один этот храм на белом свете. Объездит всю округу, найдет, уговорит, заплатит. А сюда больше ни ногой! Он встал и отряхнулся.

А вдруг цыгане решат, что он затягивает, потому что передумал? Что он несерьезный? Нельзя ему доверять? Что если они не дождутся и уедут? И увезут от него Лилю?! Костя замер на мгновенье. Отчаяние охватило его.

Отец Алексий сердито смотрел Косте вслед. Язычники! Он как рыба об лед бьется, чтоб обратить их к Богу по-настоящему. И все напрасно. Не о христианском благочестии пекутся, а о наслаждениях земных. Какие только вычурные помыслы их не одолевают!

Он в сердцах так резко поворотился, что чуть не зашиб бывшего их настоятеля отца Гавриила. Но тот устоял на ногах. Хотя сложения был махонького, весь такой легонький и сухонький. В чем только душа держалась, тем более что лет ему было немеряно. Давно уже вышел за штат. И даже не сослужил по слабости: не мог долго простоять без посторонней помощи. Приходил и сидел тихонечко в алтаре. Отец Алексий его и не замечал. Хотя когда отец Гавриил не приходил, то чего-то не хватало.

Отец Гавриил спросил, не Капитона ли он слышал.

– Константина, – хмуро поправил отец Алексий.

– Ах, всех путаю, то дед его Капитон. Как же, как же. А внук Константин. Степанов сын. Жениться, не иначе, собрался? – Слезящиеся глазки отца Гавриила залучились улыбкой.

– Брак с цыганкой освящать не буду, – твердо сказал отец Алексий.

– Ты, отче мой дорогой, цыганские пары венчаешь? – хитро посмотрел на него отец Гавриил.

– Ну... То другое дело.

– Гм... А цыганчат крестишь? – совсем прищурился отец Гавриил. – Зачем?

– То другое... – отец Алексий засопел, раздосадованный, что его ловят на непоследовательности, и начал доказывать свою правоту. – Эта «невеста» вообще не христианка, Лилией ее зовут.

– Прозвище. Цыгане любят давать. А нарекли по-другому.

– Ага, Сусанной, – отец Алексий постарался вложить побольше иронии в свои слова.

– Какая же цыганка Белая лилия, – старый батюшка добродушно улыбнулся подковырке. – Ничего, ее отец вспомнит имя.

Он перекрестился на алтарь и неожиданно шустро для его возраста и состояния поспешил к выходу.

Костя уйти не успел. Из церковных дверей показался бывший их настоятель отец Гавриил. С неохотой, все еще очень переживая, что ему отказали, Костя подошел к старичку под благословение.

– Выбрал невесту, радость моя? – обратился к нему отец Гавриил.

У Кости опять чуть не хлынули слезы: показалось ему, что над ним насмехаются. И кто? Их старый священник.

– Хорошая девушка? – продолжал спрашивать отец Гавриил.

Костя гордо выпрямился:

– Замечательная. И лошадей любит!

– Вот и славно, радость моя. Бог вам в помощь!

Костя растерянно взглянул на подошедшего отца Алексия. Тот супился.

Но отец Гавриил улыбался:

– Я вас повенчаю, радость моя. И дорогой мой отче Алексий не откажет старику в милости. Правда же?

Отец Алексий открыл было рот, закрыл, махнул рукой.

Костя даже приложиться к руке старика забыл, побежал, радостный, догонять няню.

Нашел ее уже дома. Сообщил:

– Договорился! Договорился! Отец Алексий артачился. Но как же мне свезло. Кого я встретил! Сам отец Гавриил нас повенчает. Обещал!

– А он еще живой? – удивилась няня. – Это сколько ж ему годочков-то?

Няня умилялась тому, как Костя истово крестится перед иконами. Все-таки женитьба, пусть и предстоящая, меняет человека к лучшему.

А Костя на самом деле испугался няниных слов. Вдруг отец Гавриил возьмет и скоропостижно помрет? Ну на ладан же дышит. И все сорвется. Отец Алексий не горит желанием их венчать.

Пожалуй, никто никогда так усердно не молился о здоровье отца Гавриила, как Костя перед своею свадьбой.

Цыганки собрались и озабоченно обсуждали, как получше нарядить Лилю. Им хотелось не ударить в грязь лицом перед местными. Только каждая понимала это по-своему. Лиля достала белую кружевную шаль. ...Однажды их пригласили петь на городской свадьбе. Лиля обмолвилась, что ей понравилась кружевная накидка невесты. Николай купил ей похожую. Даже краше. Носить вот было некуда и не с чем. Дождалась шаль своего часа… Лиля пропустила тонкие кружева сквозь пальцы.

Цыганки не одобрили ее выбор. Отложили в сторону, решив, что не ярко, слишком скромно. Они заспорили по поводу ослепительно красного и цветастого платков. Один грел их души тем, что «горит», второй находили «богатым». Первый больше подходил для наряда невесты, но был уже раз надеванным.