Линии 2: Берега разных миров

Глава 5. Успеть!

Даниэль

«Что она делает?» - застыл и с беспокойством неотрывно смотрел Даниэль на Веду. Она появилась на поляне как-то вдруг и из ниоткуда. А вместе с ней эти непонятные люди. Однако, что это не люди, он понял довольно быстро. И внешность, и дальнейшие действия наглядно показали, что перед ними наводящие ужас только упоминанием о них, безжалостные каратели, стремительные и неумолимые вершители, судьи и исполнители, представители древнейшей из рас — арханги. Но Веда безмятежно прижимала к себе одного из них и была спокойна. Казалось, весь тот ужас, который непременно сопровождал их, её абсолютно не волнует. Она что-то тихо пела, слегка убаюкивая кого-то на руках, безмятежно улыбалась. Он не слышал слов, но был удивлён не менее остальных, что все возникшие посреди поляны арханги с каким-то восхищением, упоением и радостью завороженно слушали пение девушки. Никто из них и не собирался нападать на Стража ворот, которого Веда почему-то назвала дядей Мишей. Никто из прибывших не планировал сражаться за свободу, которой их лишили много лет назад.

Да, он знал об этом. Немного, но знал. Ещё его дед рассказывал ему о Великом Собрании и Решении Совета Хранителей Пятёрки Миров. Дед был вхож в Малый Совет, который состоял в основном из людей, которые могли принести пользу Сантиму и странам этого мира. Так вот, двадцать отступников были лишены свободы, так как решили перекроить устройство Мира и стать вершителями судеб. Правда, много было несостыковок в рассказе деда. Много вопросов он рождал. Впрочем, Даниэль всегда слушал эту историю, как очередную сказку, которой дедушка иной раз баловал его с сестрой. Но вот сейчас он осознал, что все те бредни, как он считал, сочиняет его дед, никакие не бредни. Вот они! Перед ним! И то, что это не милые котята, свидетельствует и готовность Хранительниц вступить в бой (хотя признаков агрессии пришлые не проявляли) за единственного сейчас дорогого ему человека.

Всё это время, пока Марейна с сёстрами, перенесясь на эту поляну, что-то искали, что-то рассчитывали, что-то обсуждали, Даниэль волновался. По услышанному в замке, по обрывкам разговоров здесь на поляне он понял, что Веда пропала. И где она, он уже догадался. А уж когда она появилась на поляне в окружении архангов, догадки отпали сами собой, подтверждая его выводы.

И вот сейчас, смотря на неё, мирно сидящую на поляне, осознал, какое это счастье — просто видеть её. Знать, что с ней всё хорошо. Она здесь, рядом. Такая родная. Такая дорогая.

От пришедшей мысли Даниэль вздрогнул и сделал шаг назад, всё так же не спуская с Веды глаз. «Родной?» - озадачился он. И с готовностью ответил сам себе: «Единственной!».

Только сейчас он осознал, насколько дорога стала Веда его сердцу. Борясь со страхом, что больше не увидит её никогда, он закрыл все переживания, все чувства внутри себя, не разрешая себе задумываться, почему так поступает. Он осознал, что любит.

Мысль пришедшая следом, оказалась такой естественной. Такой правильной. Он смотрел на неё и никого сейчас не видел. Она спокойно сидела на кресле и тихо напевала что-то. Облокотившись на спинку и слегка склонив голову к мальчику, сидящему у неё на коленях, и которого Веда очень бережно обнимала, она улыбалась своей невообразимо доброй и такой манящей улыбкой. Хотелось подойти и обнять. Прижать к себе ставшую необычайно родной ему девушку. Защитить её от всего на свете. И никуда никогда не отпускать.

Уже сделав несколько шагов по направлению к ней, он остановился, сражённый очередным осознанием. Он любит. Любит! Даниэль осознал это, как страшный приговор. Он любит беззаветно, но упорно скрывал это даже от себя. Стали понятны чувства, мысли, образы, что преследовали его последнее время. Он сглотнут, понимая, что Веда никогда не ответит ему взаимностью. Нет, не потому, что он плох чем-то, или она выше сейчас его по положению, так как является названной дочерью короля. Нет. Именно сейчас до него чётко и ясно дошло понимание, что Веда давно и так же беззаветно любит графа Эрлейна. А он — третий лишний. И сейчас, смотря на такое родное лицо, старался сделать вдох. Но это у него получалось плохо. После ощущения полёта и песни сердца, после тихой радости от осознания своей любви, пришло понимание невозможности его мечты. А за ним — падение. И боль. Ужасная. Раздирающая.

Даниэль схватился за грудь, надеясь, что эта боль скоро утихнет. Но она продолжалась и продолжалась. «Всё… хорошо», - уговаривал он себя, глотая воздух маленькими порциями и так же неотрывно смотря на ту, которая стала для него единственной, желанной, любимой, но недостижимой.

Веда встала, поприветствовала всех. Озадачилась вопросом происходящего. А Даниэль всё стоял и смотрел, не в силах ни сдвинуться с места, ни отвести взгляд, пока её не закрыли собой арханги. И даже тогда он стоял, не двигаясь, и слушал наигранные возмущения любимой.

А потом на долгую минуту время, как и сердце Даниэля, казалось, замерло. Он словно во сне, когда всё понимаешь, а сделать ничего не можешь, оставаясь сторонним наблюдателем, видел, как в сторону Веды с отступниками летит заклятие, призванное запечатать их. Как Веда невообразимым образом просто перепрыгнула живую ограду её охранников-тюремщиков, спасая Хранителей, повергая в ещё больший шок окружающих. Как очень счастливая улыбка появляется на губах любимой, когда она обнимала мальчика, соглашаясь стать его эрхэмой. Как безрассудно направилась к воздушной преграде, служащей дополнительным заслоном от сил отступников. И легко преодолела преграду, хотя, по всем источникам знаний, это сделать невозможно.