Линия защиты

Глава 2 - Взгляд сквозь броню

От лица Чон Мин Джэ

Я не люблю пресс‑конференции.

Шум, вспышки, бесконечные вопросы от людей, которые даже не утруждают себя изучить материалы дела.

Но клиенты требуют показаться. Им важно, чтобы их адвокат выглядел уверенно и неприступно.

Значит, нужно терпеть.

Я стоял в коридоре, поправлял манжеты, слушая, как менеджер компании шепчет мне в ухо:

— Не отвечайте про мораль. Уводите всё в плоскость закона.

Я кивнул. Будто мне нужны напоминания.

Мы вышли. Камеры засверкали, как вспышки грозы. Люди начали выкрикивать вопросы, налетели микрофоны.

Я сделал то, что делал сотни раз: отгородился.

Сосредоточился на дыхании, на шагах, на том, как ткань дорогого костюма ложится по плечам.

Я не смотрю на лица — там нет ничего, кроме жадного блеска и суеты.

— Господин Чон! — голос справа. — Как вы прокомментируете обвинения?

— Господин Чон! Правда ли, что компания…

— Господин Чон!

Я шел вперёд, готовый ответить ровной фразой, когда услышал:

— Вы считаете себя защитником закона? Или просто продаёте свои услуги тем, кто может платить больше?

Слова резанули, как лезвие.

Не сама суть — её я слышал сотни раз.

А то, как они прозвучали.

Я остановился.

Мир сузился до одного пятна — девушка в тёмно‑синей рубашке, с волосами, собранными в пучок, и блокнотом в руках.

Глаза — прямые, без робости, без привычного холуйского блеска.

Она не просто спрашивала. Она обвиняла.

Я посмотрел на неё, позволив себе задержать взгляд дольше, чем обычно.

За спиной менеджер дёрнулся:

— Господин Чон, нам пора…

Я мог проигнорировать.

Я мог отшутиться, как обычно.

Но почему‑то решил ответить.

Медленно повернул голову в сторону микрофонов и сказал:

— В моей профессии нет места дешевым лозунгам. Я защищаю тех, кого закон ещё не осудил. Закон — не продаётся. — Я снова посмотрел на неё. — И если у вас есть доказательства обратного, покажите их.

Мурашки пробежали по спине, хотя лицо оставалось каменным.

Её глаза чуть сузились. Уголок губ дрогнул — то ли от раздражения, то ли от интереса.

Кто ты такая? Откуда у тебя этот взгляд?

Менеджер снова потянул меня за рукав, и я пошёл дальше.

Шум вернулся, вопросы посыпались, но я больше не слышал их.

В голове застрял только один образ: журналистка, которая не отвела взгляд.

В машину я сел как на автомате.

Охранник закрыл дверь, стекло отделило меня от шума снаружи, и на мгновение наступила тишина.

Я вытянул руки, поправил манжеты, глядя в окно на толпу, что всё ещё кипела у входа.

— Хорошо отработали, — сказал менеджер, устраиваясь рядом. — Ваша фраза про закон была блестящей.

— М‑м, — отозвался я, но слова не зацепили.

В голове крутилась её фраза. Слишком прямой вопрос. Необтёсанный.

Не журналистский, а личный.

«Вы просто продаёте свои услуги тем, кто может платить больше?»

Менеджер что‑то бубнил про график на вечер, но я не слушал. Я видел её глаза.

Таких взглядов мало. Большинство журналистов приходят заготовленными, улыбаются, ловят крошки для своих лояльных текстов.

А эта… нет, она пришла с чем‑то острым.

— Найди мне список журналистов, кто был сегодня, — сказал я.

— Зачем? — менеджер поднял брови.

— Хочу знать, кто они.

— Но зачем вам…

— Найди, — повторил я, глядя вперёд.

Машина двинулась, город потянулся за окном: серые фасады, вывески кофеен, люди с телефоном в руке.

Я откинулся на сиденье. Достал телефон, открыл почту. Письма о новых клиентах, о встречах, о счетах. Всё это вдруг показалось мне странно далёким.

Менеджер снова заговорил:

— Они начнут новую волну статей уже сегодня. Вы были убедительны, это понравится клиенту.

— Клиент всегда доволен, — ответил я автоматически.

Внутри же тянуло другое: почему её вопрос так задел?

Я знал, что делаю. Я защищаю тех, кто платит. Да, иногда это грязно. Но я всегда был честен с самим собой.

А сейчас? Сейчас эта девчонка с блокнотом сумела пробить броню.

Меня раздражало, что она сумела это сделать.

И одновременно… странно бодрило.

Машина свернула к офису.

Я ещё раз посмотрел в окно. В голове всплыл её голос, чёткий, твёрдый.

— …Вы считаете себя защитником закона? Или просто продаёте свои услуги…

Я почувствовал, как уголки губ чуть тронула улыбка. Еле заметная, почти невидимая.

Редко кто умеет говорить со мной так.

Очень редко.