Линия защиты

Глава 4 - Имя в списке

От лица Чон Мин Джэ

Мой офис всегда встречает одинаково — ровными линиями дорогой мебели, запахом полированного дерева и тихим гулом кондиционеров.

Обычно этот порядок успокаивает. Сегодня — нет.

Я шёл по коридору, а сотрудники поднимали головы от экранов.

— Блестяще, господин Чон! — сказал один из младших партнёров.

— Пресса уже публикует первые материалы, всё как мы и рассчитывали, — добавила секретарь, подавая мне папку с документами.

— Клиент звонил, передавал благодарность, — бросил управляющий делами, стараясь угадать мой взгляд.

Я остановился лишь на секунду, посмотрел на них и кивнул.

— Продолжайте работать, — сказал ровно. И пошёл дальше.

Коллеги обменялись взглядами. Наверняка обсуждают за спиной, что я сегодня мрачнее обычного.

Пусть. Они не должны знать, что именно раздражает.

В кабинете я закрыл дверь и задержался у окна. Сеул раскинулся внизу — ряды машин, яркие вывески, жизнь, которая бурлит и не замечает, кто там сегодня выиграл или проиграл очередное дело.

Я сел за стол, поставил перед собой планшет и открыл запись пресс‑конференции.

В начале всё шло по сценарию: вспышки, вопросы, мои заготовленные ответы.

Я проматывал почти бездумно, пока не услышал её голос.

— Вы считаете себя защитником закона? Или просто продаёте свои услуги тем, кто может платить больше?

Я остановил видео, вернулся на несколько секунд и включил снова.

Её голос — чуть хрипловатый, но уверенный. Не дрогнул.

Я увеличил изображение.

Её лицо — невыспавшееся, с небрежным пучком, но взгляд прямой, почти вызывающий.

Это не был очередной вопрос для галочки. Это было… обвинение. И просьба о честном ответе, будто мы с ней в комнате одни.

Я откинулся в кресле, сцепил пальцы за головой.

Почему именно сейчас, после десятков подобных встреч, этот вопрос не выходит из головы?

Почему я до сих пор слышу его, как будто он застрял под кожей?

Тихий стук в дверь.

— Господин Чон? — заглянул мой помощник, молодой, аккуратный парень с планшетом в руках.

— Да?

— Вы просили отчёты по делу…

— Отложи. — Я сделал паузу и повернулся к нему. — Лучше займись другим. Найди мне список журналистов, которые были сегодня на пресс‑конференции. С контактами.

Он моргнул, не понимая:

— Всех?

— Всех. — Я наклонился вперёд, взглядом пронзая его. — Особенно тех, кто задавал неудобные вопросы. Мне нужно знать, кто они, где работают, чем дышат.

— Есть, — ответил он, чувствуя мой тон, и быстро исчез за дверью.

Я снова повернулся к экрану, нажал «плей».

Её голос повторился ещё раз, как эхо.

Защитник закона… или просто продаёшь себя тем, кто платит больше…

Мой палец завис над кнопкой, но я не нажал.

Я просто смотрел на замерший кадр и чувствовал, как внутри что‑то медленно шевелится. Не гнев. Не раздражение.

Интерес.

Опасный, ненужный интерес.

Вечером я оказался в тихом баре в Синса‑доне, где всегда приглушённый свет и играют джаз, а посторонние не задерживаются дольше одного бокала.

Я пришёл раньше, заказал виски и разглядывал янтарную жидкость в бокале, но мысли упорно возвращались к утренней сцене.

— Ты что, переутомился? — голос Джи Хуна прозвучал как всегда без церемоний. Он плюхнулся на стул напротив, снял пиджак, небрежно бросил его на соседний стул. — Лицо такое, будто тебя кто-то в суде уделал.

— Уделать меня сложно, — ответил я сухо.

— Согласен, — он налил себе вина и поднял бокал. — Но ты сидишь так, будто проиграл кому-то важному.

Я сделал глоток, не отрывая взгляда от барной стойки.

— Просто долгий день.

— Ага, конечно, долгий день, — протянул он, наблюдая за мной с той самой хитрой улыбкой, которой он всегда выводил людей из равновесия. — Я видел запись конференции.

Я повернулся к нему, нахмурился:

— И что?

— И то, что там была одна очень смелая журналистка. Небрежный пучок, блокнот, глаза, которые сверлят тебя насквозь. — Он прищурился. — Она задала тебе такой вопрос, что ты даже шаг притормозил.

— Это тебе показалось, — отрезал я.

— Мне редко что-то «кажется». — Джи Хун откинулся на спинку, с интересом глядя на меня. — Ты вообще редко реагируешь на прессу. А тут — смотри на себя. Сидишь, как человек, которого укусили за гордость.

Я перевёл взгляд на него, стараясь держать голос ровным:

— Это была работа. Вопрос — и ответ.

— Только работа? — он наклонил голову набок, наблюдая за мной, как кошка за движением мыши. — Знаю тебя, Мин Джэ. Если бы это был просто вопрос, ты бы уже забыл.

Я сделал глоток, почувствовал, как крепкий виски обжигает горло, и посмотрел в сторону.

— Ты слишком много читаешь между строк.

— Может быть. — Джи Хун улыбнулся, но глаза его стали серьёзнее. — Только будь осторожен. Журналисты — народ с когтями. А эта… эта выглядела так, будто не отпустит, пока не докопается до истины.

Я не ответил.

Вместо этого поставил бокал на стол и посмотрел в боковое окно, где неоновые вывески плавно мерцали в темноте.

Внутри что-то шевельнулось — не то раздражение, не то интерес.

Но я, конечно, ничего не сказал.

И Джи Хун, заметив моё молчание, только ухмыльнулся и сделал глоток вина.

Когда я вышел из бара, город уже мерцал неоном.

На экране телефона мигнуло сообщение от помощника: список журналистов, ссылка на фото.

Я открыл файл и провёл пальцем по экрану, пока не нашёл её имя.

— Кан Со Юн, — сказал я тихо в темноту.