Linked to You

Глава 1. Пламя

Утренний свет пробивался сквозь плотный антрацит ткани, подсвечивая красный персидский ковер, делая его похожим на лужу лавы. Автоматическая система раздвижных штор тихо зажужжала, впуская новый день в мое царство тьмы. Оранжевое солнце застенчиво выглядывало из-за горизонта.

Где-то далеко внизу, на девяносто этаже ниже меня, город уже гудел клаксонами и сиренами, но сюда, за тройное бронированное стекло, долетал только беззвучный рассвет. Создавалось впечатление, что Нью-Йорк существовал в другой, более шумной вселенной.

Я просыпался в пять тридцать без будильника практически каждый день. Мое тело, выдрессированное годами строгой дисциплины, отвергало саму идею долгого сна. Для меня долгий сон был признаком расточительства и слабости. Потраченное зря время, которое можно было превратить в деньги. Лежа неподвижно, я слушал едва уловимый гул климат-контроля, который поддерживал постоянные девятнадцать градусов круглый год и круглые сутки. Воздух был лишен всех раздражающий меня запахов диффузеров и живых цветов. Мощные фильтры зачищали мое пространство от любых раздражителей, оставляя стерильность, в которой я мог наконец расслышать собственные мысли.

Я коснулся ступнями полированного норвежского гранита и его прохлада дала мне первый заряд бодрости. Контраст между теплой постелью и камнем привел мое сознание в состояние идеальной фокусировки.

В пять сорок пять утра я принял пятиминутный ледяной душ, выбивая из тела последние крохи сна. Надел черный спортивный костюм Kappa и приступил к утренней тренировке. Оснащенный новейшим оборудованием спортивный зал располагался в комнате, которая по задумке архитектора должна быть детской. Но я отрицал саму идею быть родителем и жертвовать своим комфортом в угоду маленькому, срущему под себя человечку.

Моя тренировка состояла из получасового кардио, часа на железо и тридцати минут кикбоксинга с видом на утренний Нью-Йорк. Пот лился с меня ручьями. Удары по груше отдавались глухим эхом в пустой комнате, и с каждым из них я представлял чьё-то конкретное лицо — иногда отца, иногда человека, чьё имя я забуду ещё до завтрака.

Перед уходом из зала я кинул взгляд в зеркало на свою работу. Под не запачканной татуировками кожей почти не было жировой прослойки, рельеф моих мышц отчетливо просматривался под намокшей футболкой.

Затем следовал хамам, основательный душ и завтрак. Зеленый смузи, два яйца всмятку и черный кофе без сахара. На кухонном острове из серого мрамора стоят два MacBook Pro с готовыми утренними брифингами. Внутренняя безопасность, отчеты из филиалов в Токио и Лондоне, рыночные котировки и сливки инсайдерской информации от моих хакеров на фрилансе. Аритмия в азиатском секторе поставок. Скачок давления со стороны регуляторов в ЕС. Я усмехнулся, потому что поймал себя на мысли, что рассуждаю как чертов доктор.

Я делал заметки в виртуальном ежедневнике, когда зазвонил мой личный телефон.

— Сенатор Коллинз подтвердил свое присутствие на премьере LinkV в Metropolitan Club в следующую пятницу, — без приветствий отчитался Малкольм. За эту экономичность я ценил своего ассистента и друга больше всего. — И еще он просил напомнить о своем интересе к проекту в заливе. Я заверил его, что его интерес уже учтен.

Учтен означало, что мы уже подготовили для него долю в офшоре, аккуратно упакованную, как конфета. Как и любой политический паразит, Ричард Коллинз думал, что используем меня, но я лишь позволял ему так думать, прокладывая свой путь к Олимпу по его старым костям.

— По поводу наших друзей из Италии, — продолжал Малкольм. — Доставка через порт Нью-Джерси прошла без замечаний. В знак признательности братья Джованни передали подарок ко дню твоего рождения. Судя по накладной это антикварные шахматы «Regence». Я не удержался и вскрыл посылку. Фигуры из слоновой кости, если меня не подводит зрение.

Я ухмыльнулся. Позерский ход, чтобы похвастаться, что у них есть доступ к закрытым аукционам. Изысканный жест, чтобы показать, что они знают о моем увлечении. Отец учил меня улыбаться им в лицо и всегда держать палец на спусковом крючке пистолета под столом.

— Отправь корзину Dom Pérignon Rosé Vintage в их частный клуб в Неаполе. И персональную записку с благодарностью, — сказал я, допивая кофе. — И выплати бонус менеджеру порта за хорошую работу.

— Считай уже сделано.

В восемь сорок пять мой лифт, доступ к которому есть у трех человек в мире, открыл свои двери. Я вошел внутрь и меня окружило мое множественное отражение. Сегодня я надел костюм и шерсти викуньи от Китон черного цвета и белую рубашку из египетского хлопка. Галстуки я презирал и всегда оставлял две верхние пуговицы свободными, чем особенно бесил отца. Мои осветленные короткие волосы были слегка растрепанны, разбавляя мой строгий вид.

Лифт останавливается на восьмом этаже и я перехожу в соседнее знание через парк на крыше. Утро пахло мокрой землёй после ночного полива и хвоей карликовых сосен, высаженных вдоль дорожек. Снова зайдя в лифт, я нажал кнопку сорокового этажа, чтобы оказаться в штаб-квартире Садонис Тек.

Я купил этот роскошный двухуровневый офис три года назад и предварил его в магнит для лучших умов со всего мира. Почти тысяча квадратных метров открытой планировки на первом уровне и кабинетами, конференц-залами и брифинг-комнатами на втором. Здесь непереставая кипела работа. Мои аналитики, трейдеры и программисты работали сменами, которые менялись в зависимости от часовых поясов, чтобы моя компания всегда была в полном рабочем состоянии. Гул голосов, стук клавиш, тихий перезвон уведомлений — этот шум был для меня приятнее любой музыки, потому что каждый его децибел означал деньги, которые делались прямо сейчас.