Линна: Новая жизнь

Глава 19. Проверка

Утром мама надела выходную накидку — ту, что берегла для праздников и поездок в город. Это было плохим знаком: когда взрослые надевают лучшее, значит, будут говорить с теми, от кого зависит многое.

Папа тоже выглядел иначе: выбрит, рубаха чистая, ремень затянут туже. Торен пытался вести себя важно, но всё равно то и дело ёрзал, как на иголках.

А я… я проснулась с детским желанием спрятаться под одеяло и сделать вид, что меня нет. Тело Линны хотело именно этого: “если я не выйду, ничего не случится”.

Но я вышла. Потому что мама сказала:

— Ты просто сиди и молчи, хорошо? Как мышка.

— Я не мышка, — буркнула я.

Мама посмотрела строго.

— Сегодня — мышка.

Я кивнула. Сегодня — мышка.

Смотрительница пришла ровно в полдень. Не одна: с ней был молодой послушник с сумкой и ещё один мужчина — старше, в тёмной одежде, с тем же знаком Семи Истоков, только серебряным. От него пахло не травами и не дымом, а чем-то холодным, как камень в тени.

Мама открыла дверь и не пригласила внутрь сразу — это было почти вызовом. Но смотрительница сделала вид, что не заметила.

— Мэйра Эйдэр, — сказала она ровно. — Ранн Эйдэр. Благодарю, что приняли.

Папа кивнул.

— Заходите, — сказал он наконец.

Они вошли. Послушник сразу огляделся, будто искал что-то неправильное: полки, посуду, печь. Мужчина с серебряным знаком смотрел не на дом — на людей. На нас.

Смотрительница села за стол, не снимая накидки.

— Вчера на ярмарке я увидела, что девочка не в порядке, — сказала она. — Сегодня я пришла спокойно. Домашняя проверка. Без шума.

Без шума прозвучало как если вы не заставите.

Мама поставила на стол кружку воды — жест вежливости. Смотрительница не взяла.

— Я начну с простого, — продолжила она. — У девочки были проявления дара? До болезни. После.

Папа ответил вместо мамы:

— Она лепит. И любит камни. Всё.

Мужчина с серебряным знаком чуть наклонил голову.

— Любовь к камням — не всё, — сказал он тихо. Голос был спокойный, но от него хотелось сжаться. — Это один из признаков.

Мама сжала пальцы под столом. Я видела.

Смотрительница посмотрела на меня.

— Линна, — сказала она. — Ты понимаешь, зачем мы пришли?

Я хотела сказать нет. Детское не понимаю было бы самым безопасным.

Но я вспомнила Нару и ярмарку. Если я буду совсем глупой, они решат, что со мной можно делать что угодно. А если я буду слишком умной — тоже плохо.

Я выбрала середину.

— Вы хотите посмотреть, что я умею, — сказала я тихо.

Смотрительница кивнула.

— Верно. Мы не забираем детей просто так. Мы ищем тех, кому нужен надзор. И обучение. Потому что необученный дар иногда калечит носителя.

Мама резко сказала:

— Она не калечится.

Мужчина с серебряным знаком посмотрел на маму.

— Вы уверены? — спросил он.

Мама замолчала.

Папа положил ладонь на стол — тяжёлую, как крышка.

— Говорите, что надо, — сказал он. — Только быстро.

Смотрительница достала из сумки тот самый белый камешек — гладкий, как обточенная кость.

— Это проверочный камень, — сказала она. — Он безопасен. Он показывает отклик. Девочка подержит его минуту. Мы посмотрим.

Мама напряглась.

— Она вчера сказала, что голова кружится, — сказала мама. — Сегодня тоже может.

— Тогда мы прекратим, — ответила смотрительница. — Но попробовать надо.

Папа посмотрел на меня.

— Хочешь? — спросил он тихо.

Тело Линны хотело сказать нет. Хотело спрятаться за маму.

Но взрослая часть понимала: отказ сейчас будет хуже. Они всё равно вернутся. И тогда будет не проверка, а почему вы скрываете.

Я кивнула — медленно.

— Хорошо, — сказала я.

Мама резко вдохнула, но не остановила.

Смотрительница положила камешек на стол передо мной.

— Не сжимай, — сказала она. — Просто держи.

Я протянула руку.

И в тот момент, когда мои пальцы коснулись камня, мир стал… громче.

Не звуками. Ощущением. Как будто кто-то открыл дверь в подвал, и оттуда пошёл холодный воздух.

Камень был не просто камнем. Он был чистым. Плотным. И он будто тянул из меня отклик — как игла тянет кровь в пробирку.

Я почувствовала, как под ногтями появляется знакомая пыль, хотя я сидела за столом. Земля внутри меня проснулась и потянулась к камню.

Я испугалась и инстинктивно попыталась отдёрнуть руку, но папа положил ладонь мне на запястье — не удерживая силой, а поддерживая.

— Тихо, — сказал он.

Я выдохнула и заставила себя держать.

Камень стал чуть тёплым. Не от моих пальцев — иначе. Как будто он ответил.

Мужчина с серебряным знаком наклонился ближе. Его глаза стали внимательнее, почти жадные.

— Есть, — сказал он.

Смотрительница кивнула, как человек, который поставил галочку.

— Земляной отклик. Чистый, — сказала она. — А целительский канал?

Мама резко сказала:

— Какой ещё целительский?

Смотрительница посмотрела на маму спокойно.

— Иногда дар идёт парой. Земля и восстановление. Особенно у тех, кто тянется к чистоте, к структуре.

Я замерла. К чистоте — это звучало слишком точно.

Мужчина с серебряным знаком достал из сумки тонкую полоску ткани и маленькую иглу. Положил на стол.

— Укол, — сказал он. — Капля крови. Мы посмотрим, как быстро закрывается.

Мама вскочила.

— Нет!

Папа тоже поднялся, и стул скрипнул.

— Не трогайте ребёнка, — сказал он низко.

В комнате стало опасно тихо.

Смотрительница подняла ладонь, останавливая мужчину.

— Спокойно, — сказала она. — Это не обязательно. Можно иначе.

Она достала маленький деревянный кубик с вырезанным знаком и положила рядом с камнем.

— Это световой тест. Девочка держит камень и касается кубика. Если есть восстановительный канал — знак на кубике потеплеет. Без крови.

Мама тяжело дышала, но села обратно. Папа остался стоять, как стена.