Линна: Новая жизнь

Глава 26. Домики, которые не перепутаешь

Сначала у нас получился беспорядок — рабочий.

В мастерской папы лежали доски и тонкие планки, на лавке стояли заготовки кроваток и столиков, под навесом сохли мои крошечные горшочки, а на кухне мама развесила лоскутные одеяльца и занавески. Торен ходил кругами, как начальник над стройкой, и пытался утащить одну башню крепости, потому что она ему нужна прямо сейчас.

Папа сказал, что если мы не сделаем всё одинаковыми партиями, то к ярмарке у нас будет не товар, а мешок с обломками.

И мы начали делать наборами.

Домик-кухня папа сделал как угол комнаты, две деревянные стенки и пол, в углу — печка с устьем, рядом — полка для посуды, два крючка под полотенце.

Я добавляла к нему керамику: маленький котелок, миску, кувшинчик и две плиточки пола у печи.

Мама — полотенце и мешочек мука.

Домик-короб был переносной: деревянная коробка с крышкой на кожаных петлях. Открыл — внутри две комнаты, кухня, спальня с кроватью и сундуком, который открывается.

Всё закрывалось на простую защёлку, чтобы можно было нести, и ничего не высыпалось.

Торен был испытателем: тряс домик так, будто его везут по камням. Мама ругалась, папа только бурчал:

— Пусть трясёт. Дети на ярмарке хуже.

Гарнизон: солдатики из дерева — пехота, лучники, всадник, знаменосец. Крепость — модульная: стенки и башенки, которые можно переставлять.

Караван: тележка с крутящимися колёсами, лошадка с упряжью из верёвки, мешочки-грузы.

Я добавляла две маленькие керамические амфоры — товар, чтобы возить.

И вот когда всё это стало появляться на столе, мы упёрлись в главное: как сделать так, чтобы на следующей ярмарке не было точно такого же, только дешевле.

Папа сказал:

— Дерево скопируют. Глину скопируют. А вот краску — не так просто. И по краске сразу видно: наше.

И я придумала краски — не одну, а несколько. Чтобы домики были не просто деревянные, а как настоящие комнаты, и чтобы лошадка у каравана была узнаваемой, и чтобы солдатики выглядели живыми, а не палками.

Я не называла это рецептами. Я называла это попробуем. И делала на обрезках досок, чтобы мама не ругалась за испорченное.

Красно-кирпичная краска (для печек, крыши, “тёплых” мест)красная глина, растёртая в пыль, капля льняного масла (чтобы держалось), чуть-чуть тёплой воды, иногда — щепотка мелкого песка для фактуры.

После высыхания цвет был как у кирпича, а не как грязь. Жёлто-тёплая (для света, полочек, мебели), жёлтая глина, капля масла, очень-очень немного мела/светлой глины (если находили), чтобы не была болотной.

Этой краской мы делали солнечные детали — чтобы домик выглядел уютнее.

Чёрно-серая (для котелков, железа, копоти у печи), сажа из печи (чуть-чуть),капля жира или масла, капля смолы, разведённой тёплым маслом (чтобы не мазалось).

Ею мы подкрашивали как будто железо и делали тень у печи — очень аккуратно, чтобы не выглядело грязно.

Зелёная (для травы, занавесок-узора, мешочков)

Зелёную я делала не яркую, а спокойную: толчёные сухие листья (мама дала такие, что уже не годились для настоя), капля масла, немного светлой глины как пудра, чтобы цвет не ушёл в чёрный.

Это была самая капризная краска, но на игрушках она смотрелась как живое.

Мёд — коричневая морилка (для дерева, чтобы выглядело богаче)

Это уже папино ремесло, но я настояла на оттенке, тёплая вода, щепотка золы (совсем чуть), настой коры/шелухи (что мама дала), потом тонкий слой масла сверху.

Дерево становилось темнее, ровнее, как будто дороже.

Мы не ставили одну метку. Мы делали игрушки цветными, и именно сочетание цветов было нашим. И самое важное: на стене мы рисовали маленькую полоску-бордюр — простой узор (зигзаг или точки). Дети сразу замечали: как у взрослых в доме.

Тайник под плиткой оставался — его не красили, чтобы плитка не прилипла.

И две мои амфоры мы тоже красили: одну — красной полоской, другую — жёлтой, чтобы выглядело как разный товар.

Папа сказал правильно: один цвет скопируют. А набор цветов + узор + аккуратность — уже нет.

А у нас дома краски были всегда под рукой: глина, зола, масло, смола, травы. И главное — мы делали это вместе: папа красил большие детали ровно, мама следила, чтобы не испачкали ткань, а я рисовала мелочи — полоски, точки, бордюры.

Когда на столе выстроились первые готовые наборы, мама сказала:

— Теперь это похоже на праздник.

Папа буркнул:

— Теперь это похоже на работу.

А Торен объявил:

— Теперь это похоже на то, что все захотят такое же!

И впервые я подумала: пусть хотят. Пусть покупают. Пусть на ярмарке говорят не про девку с руками, а про какие у Эйдэров домики — как настоящие.

Это было и безопаснее, и радостнее.

И пахло не страхом, а смолой, краской и будущей ярмаркой.