Линна: Новая жизнь

Глава 42  Земля под огород и город за семенами

После драки мама ещё несколько дней ворчала так, будто мы не колени содрали, а весь дом уронили.

— Я вам говорила, — повторяла она, намазывая мне ссадины мазью. — Я вам говорила: гулять — рядом. Драться — нельзя.

Папа отвечал спокойно:

— Драться — нельзя. Но бросить своего — тоже нельзя.

Торен ходил важный, потому что у него был ножик за работу и потому что Бим теперь ходил за ним хвостом. Дед Орвик ворчал:

— Дети — шум. Шум — беда. Но без шума дом мёртвый.

И вот именно тогда у меня в голове поселилась новая мысль — не про игрушки и не про ярмарку.

Про огород.

Не тот маленький, который у всех есть, а настоящий: чтобы зимой не считать каждый кусок, чтобы не зависеть от того, приедет ли торговец и не взлетит ли цена на муку.

Я заметила это ещё зимой: у нас стало лучше, мы зарабатывали на домиках и караванах, но всё равно еда оставалась на грани. Мама умела растянуть запас, но я видела, как ей тяжело.

А ещё я чувствовала землю вокруг дома. Она была разная, и она отзывалась мне — тихо, как будто под ладонью лежит тёплый комок глины. Не волшебство, а ощущение: где влажно, где сухо, где тяжело, где рыхло.

И однажды утром я сказала за завтраком:

— Нам нужен большой огород.

Мама подняла брови.

— Он и так есть, — сказала она.

— Нет, — упрямо сказала я. — Нам нужен такой, чтобы было много. И чтобы… — я запнулась и выпалила, — чтобы помидоры и огурцы.

Торен тут же оживился:

— Огурцы! Что бы хрустеть!

Папа посмотрел на меня так, будто я сказала давайте заведём дракона.

— Помидоры, — повторил он. — У нас не юг. Они тут не растут.

— А вдруг растут, — сказала я.

Мама фыркнула:

— Это ты в городе услышала?

— Нет, — честно сказала я. — Я просто хочу попробовать.

Папа вздохнул:

— Хочешь попробовать — пробуй. Но не за наш счёт.

Я быстро кивнула:

— Я куплю семена. И посажу. Маленький кусочек.

Мама посмотрела на папу.

— Ранн, ты опять поедешь в город?

Папа кивнул:

— Надо. За железом и по игрушкам. Лавочник просил ещё.

Я тут же подняла руку, как будто на уроке:

— Я с тобой.

Мама сразу напряглась:

— Линна…

Папа посмотрел на меня:

— Зачем?

Я сказала по-детски честно:

— Мне нужны семена. И я хочу сама выбрать.

Папа помолчал, потом кивнул:

— Ладно. Возьму. Но держишься за ремень. И не лезешь в толпу.

— Держусь, — пообещала я.

Как только подсохло, папа показал участок за домом — там была трава и плотная земля.

— Хочешь — делай, — сказал он.

Я не стала долго говорить. Я просто вышла с маленькой лопаткой и начала копать первую грядку. Лопатка была меньше меня, но земля тяжёлая, я пыхтела и краснела, но копала.

Папа посмотрел минуту, потом вздохнул, взял нормальную лопату:

— Отойди. Сломаешься.

Торен тут же схватил свою:

— Я тоже!

Мама ворчала:

— Опять грязь…

Но принесла верёвку и колышки — чтобы ровно. И ведро воды — чтобы не падали.

Мы разметили участок. Я ходила и показывала:

— Тут влажнее. Тут суше. Тут солнце дольше.

Папа сначала фыркал, потом перестал спорить. Мама тоже. Потому что я показывала не куда попало: действительно, где-то земля была мягче, где-то стояла вода, где-то быстрее высыхало.

— Ладно, — сказала мама под конец. — Будет тебе большой огород. Но копать будешь вместе со всеми.

— Буду, — сказала я.

И добавила самое главное:

— А семена — в городе.

В город мы поехали уже привычно. Я держалась за папин ремень, как он велел, и старалась не крутиться, Бим запрыгнул на телего, явнго собираясь охранять.

Сначала папа сделал взрослые дела: железо, соль, ткань. Потом — лавочник.

Лавочник снова нюхал, трогал, вертел домики, как будто искал, где обман. Папа стоял каменный, молчаливый. Они торговались без крика — глазами и паузами.

В итоге лавочник взял партию домиков-кухонь и пару караванов на пробу, а папа получил выручку — больше, чем в прошлый раз. И ещё несколько заказов: привези через месяц, сделай побольше, вот это детям нравится.

Когда мы вышли, папа вытащил из кошеля маленькую монетку и сунул мне в ладонь.

— На семена, — сказал он. — Добавлю. Раз уж ты огородная начальница.

Я расплылась:

— Спасибо, пап!

Он кашлянул, будто ему неловко, и буркнул:

— Только не трать на глупости.

Я кивнула и сразу же подумала: огурцы и помидоры — не глупость. Пусть папа так не думает.

На семенном ряду было шумно. Продавцы кричали, махали мешочками, обещали урожай как у короля.

Я старалась быть умной: купила лук-севок, зелень, морковь, фасоль, тыкву.

Папа кивал: это растёт.

Потом я увидела семена огурцов. Маленькие, светлые.

— Это растёт? — спросила я продавца.

Тот пожал плечами:

— Если лето тёплое. Если не сгниёт.

Папа сразу сказал:

— Не растёт у нас.

Я посмотрела на него и тихо, упрямо сказала:

— Я всё равно хочу попробовать. Маленькую грядку. Под стеной, где тепло.

Папа вздохнул:

— Упрямая.

— Да, — сказала я.

И купила огурцы.

Потом — помидоры. Семена были дороже, продавец даже усмехнулся:

— Это для богатых садов.

Папа сказал:

— Не выбрасывай деньги.

Я сглотнула, но не отступила:

— Пап, я куплю на свои. Если не вырастет — я сама виновата. Но если вырастет… мама будет счастлива.

Папа помолчал и вдруг сказал:

— Ладно. Купи. Но не реви потом.

— Не буду, — соврала я. Конечно, буду. Но это потом.

Я купила помидоры.

А потом я увидела мешки с картошкой, на которых было написано кормовая. Продавец сказал:

— Это для животных. Люди такую не едят.

И тут у меня в голове сложилось: если для животных — значит, растёт легко и много. Значит, мы посадим, выберем лучшую на еду, а остальное — козе, курам, Биму. Зимой не пропадём.