Линзет Ланге ...или Сказ о Злой Лисице

Линзет Ланге ...или Сказ о Злой Лисице

Иной Мир – альтернативная реальность, протекающая параллельно со всеми остальными. Анархическое общество, веками вершившее прогресс – достигло недозволенного – был открыт портал в Чужой мир, живший тоталитарным уставом. Началась Великая Война, победа в которой далась большой ценой – мир так и не оправился от ее последствий.

Высшие силы, что были несубъектными досель – вышли из забвения, и назначили службу, заключавшуюся в поиске на Земле людей, способных поднять мир из руин – или так же заниматься подобными поисками. Служащим отдавался приоритет: находясь на подпитке у Высших – они не нуждались в еде/воде, имели повышенную выносливость, и не были подвержены старению – их возраст оставался таким – каким был к моменту становления на службу.

Вскоре, почти каждый в Ином мире – стал на Службу. Самые выдающиеся из них, возглавляли собственные общины – очаги зарождения Нового Общества. Одной из таких личностей – была Злая Лисица.

Первый сказ о Злой Лисице.

Ник очнулся от собственного кашля, его тело упорно боролось за жизнь, избавляясь от осевшего в горле пепла. Вокруг все еще горели огни, как следы жестокой схватки. Пепелище было окутано черным едким дымом. Было холодно, чертовски холодно. Ник не чувствовал ран, но ощущал, как по телу холодными ручьями стекает кровь. Он мало что помнил: сначала бой, затем отступление… Внезапная вспышка, тьма – и забвение. Всё произошло быстро и внезапно – как пуля, угодившая в его плоть. Откашлявшись, он попытался встать, но тело не подчинялось. Боль сковала его еще сильнее. Это отняло у Ника последние силы, и он вновь рухнул без чувств.

Время спустя, из пепельной мглы вышли двое. Бойцы Лисицы, они осматривали тела, и все, что при них осталось. Ник не стал исключением. Пинком, его перевернули на спину, и, держа наготове нож, один из солдат обыскал его.

– Ты гляди, а он еще дышит, - в его кривой немецкой речи и то проявлялось равнодушие.

– Да брось ты уже, бой давно закончился, - прикуривая, ответил второй на родном языке.

– И всё равно, Донни, пока мы тут, я предпочту выполнять устав мисс Ланге.

– Ты не умеешь говорить по-немецки, Накс, сколько тебе повторять об этом? И вообще, если честно, я сомневаюсь, понимаешь ли ты его. Всякий раз, что я на тебя посмотрю – ты либо бежишь со всеми, либо охраняешь свою госпожу.

– Она мне не госпожа, Донни, - Накс мигом поднялся, и стал лицом к лицу с собеседником. О языке уже было забыто. В ответ, тот лишь выдохнул ему дым в лицо. Накс окинул Донни презрительным взглядом, и смиренно продолжил обыскивать Ника. Все же Донни был сильнее, хоть и не казался таким.

Пока Накс проверял карманы, Ник снова стал приходить в себя. Он плохо осознавал происходящее, но понимал, что дело плохо. Сейчас они закончат обыск – и пристрелят его – классика. Накс это дело приметил:

– Ты смотри, Донни, наш друг очнулся, - ему стало забавно наблюдать за Ником.

– И что с того? Ему осталось не больше часа. Что при нем?

– Да ничего особо… - он все рыскал по карманам, - Так, Парабеллум – пустой. Нож, с какой-то гравировкой… Донни, знаешь, что это за ножи – LL&RR? Хорошие?

– Впервые слышу.

– Ясно…

– Что-нить еще есть?

– Да нет, больше ничего интересного… Ну вот, фотка фрау какой-то. Дружок наш – рыцарь, походу.

– Ладно, кончай его – и двинули, - Донни уже докуривал сигарету, и собирался идти.

– Но это же против всех правил! И да, ты не забыл, о чем говорила мисс?

– Умолкни, Накс, ему всё равно уже ничто не поможет. Твоя пуля облегчит ему участь.

Накс кивнул, и снял пистолет с предохранителя. Отойдя на метр, он вытянул руку, готовясь стрелять. Его кисть сжалась...

– Нет! – из пепельной стены явилась сама Лисица. Прикладом винтовки она огрела Накса, да так, что тот не удержался на ногах. Пуля, выпущенная им, зарылась в землю, в полуметре от Ника, - Отставить! Черти!

Ее язык звучал складно и живо, но пока она лишь материлась. Накс всё лежал на пыли, не смея пошевелиться – он знал, что гнев Лисицы лучше переждать. Но Донни был равнодушен:

– Что-то не так, мисс?

– Доверилась двум идиотам, - она осмотрелась вокруг, не сводя прицела с Донни, и отдельно встретилась взглядом с Наксом. Этого взгляда хватило, чтобы всё понять.

– Вы Наксу патрон должны.

– И тебя на месте пристрелить, не хочешь? – сквозь зубы прошипела Лисица, - Приказ был сообщить о раненных, а не добивать их! Вставай, Накс. – она протянула ему руку, и, подняв его, вручила винтовку – а сама опустилась к Нику. Накс же продолжал держать Донни в прицеле – теперь он тут главный.

Взглянув на Ника, Лисица на миг застыла: из его ран уже почти не текла кровь, плоть была мертвецки бледной и холодной. Но его сердце все еще билось. Наклонившись, Лисица услышала дыхание. Зрачки Ника все еще реагировали на свет. Она вколола ему стимулятор из своей личной аптечки, и спешно перевязала самые серьезные раны. Закончив, Лисица поднялась, и, вытирая руки, распорядилась:

– Доставите его в Колизей – скажете, что от меня. Я же иду на склад – разведгруппа сообщила, что нашли какие-то артефакты. Вы, двое, в ответе за жизнь этого пленника. Если сдохнет по дороге – отправитесь за ним, ясно? Выполнять.

Забрав винтовку, Лисица ушла так же быстро, как и появилась. Больше Ник ничего не помнил...

Второй сказ о Злой Лисице.

Он очнулся на железной кровати, в тесном карцере. Тусклое свечение керосиновой лампы едва распространялось во мрак. Этот свет не доходил даже до противоположной стены. Ник попробовал пошевелиться, но острая боль пронизывала тело. Послышался лязг цепи, которой его рука была прикована к холодному бетону.

– Очухался, наконец? – керосинка загорелась ярче, осветив все вокруг. Напротив Ника сидела Лисица, с улыбкой и интересом глядя на него. От неожиданности Ник вжался в стену, но тут же ослаб – сковывающая тело боль, была невыносимой.

Тогда Ник впервые увидел Лисицу вблизи. Ее милейшее личико рассекали два шрама: один проходил через глаз – другой тянулся от виска, к ее тонкой шее, едва виднеясь под короткими пепельно-серыми волосами. Стройная, но сильная фигура скрывалась под приталенным кожаным плащом кроваво-красного цвета. Он был застегнут не полностью, отчего вид Лисицы был еще смелее. На черном лацкане, заклепками изображен череп, а на воротнике – стальными буквами, отсвечивала надпись “Linzet”. На поясе патронташ с подсумками – из выделанной черной кожи. На рваных облегающих штанах – кобура с пистолетом, и боевой нож, в самодельных ножнах. Пахло от Лисицы, на удивление, именно дымным порохом.