Лионские ткачи

Глава 3: "Рабочие кварталы"

Третий день в Лионе начался с посещения рабочих кварталов Круа-Русс и Жюльетт, где жили тысячи ткачей, красильщиков и других работников текстильной промышленности. Питер Морган понимал, что для полного понимания дела необходимо изучить социальные конфликты, которые могли послужить мотивом для убийства.

Комиссар Дебиэн повёл детектива по узким улочкам холма Круа-Русс, где в многоэтажных домах размещались одновременно жилища и мастерские ткачей.

— Здесь особая архитектура, — объяснял он, поднимаясь по крутой улице Шарль III. — Высокие потолки нужны для установки ткацких станков Жаккара.

— А эти проходы между домами?

— Трабули. Позволяют переносить готовые ткани, не выходя на улицу. Защищает шёлк от дождя и пыли.

— А сейчас для чего используют?

— Рабочие собираются здесь на тайные встречи. Полиции трудно контролировать.

Они остановились у дома номер 14 по улице д'Иврие, где жила Мари Дебюссон — одна из лидеров лионского рабочего движения. Женщина лет двадцати пяти с энергичными тёмными глазами и решительным подбородком встретила гостей в простой рабочей одежде.

— Комиссар Дебиэн, — сказала она холодно, — что привело полицию в наш квартал?

— Мадемуазель Дебюссон, — ответил комиссар, — это месье Морган, детектив из Парижа. Расследует убийство Анри Берто.

— А что я могу знать об убийстве буржуя?

— Возможно, больше, чем думаете, — мягко сказал Питер. — Приглашаете пройти?

Квартира была маленькой, но чистой и уютной. На стенах висели портреты социалистических лидеров — Жюля Геда, Жана Жореса, Поля Лафарга. На столе лежали брошюры и газеты рабочих организаций.

— Садитесь, — предложила Мари, указывая на простые деревянные стулья. — Только времени у меня мало.

— А что за спешка? — спросил детектив.

— Сегодня собрание ткачей. Обсуждаем новую забастовку.

— А против кого?

— Против всех капиталистов. Они эксплуатируют рабочих, как рабов.

— А конкретно против Берто были претензии?

— Берто был одним из худших! — вспыхнула девушка. — Десятичасовой рабочий день, нищенская зарплата, штрафы за малейшие провинности!

— А после его смерти что изменилось?

— Пока ничего. Но мы добьёмся справедливости!

Питер изучал обстановку комнаты. Помимо политической литературы, здесь были учебники по экономике, истории, даже химии.

— А образование у вас какое?

— Самообразование. Читаю всё, что попадается. Рабочие должны быть образованными.

— А химию зачем изучаете?

— Чтобы понимать производственные процессы. Как нас обманывают с красителями, травят ядовитыми веществами.

— А о цианиде слышали?

Мари насторожилась.

— А причём здесь цианид?

— Им отравили Берто. Интересно, кто мог знать о его свойствах.

— Любой химик. Или тот, кто работает с красителями.

— А среди ваших товарищей такие есть?

— Многие работают красильщиками. Но это не значит, что кто-то из них убийца!

— А угрозы Берто поступали?

— Мы не угрожаем — мы боремся законными методами!

— А радикалы среди рабочих есть?

— Есть товарищи, которые устали от терпения. Думают, что буржуазию можно победить только силой.

— А анархисты?

— Несколько человек. Но мы с ними не сотрудничаем.

— А кто именно?

— Не буду называть имена. Сами найдите, если это важно.

Комиссар записывал показания в блокнот, изредка задавая уточняющие вопросы.

— А в ночь убийства Берто где были? — спросил он.

— Дома. Читала, готовилась к сегодняшнему собранию.

— А свидетели?

— Соседка Мадам Бонне. Мы до поздна обсуждали рабочие проблемы.

— А что думаете о смерти Берто?

— Каждый получает по заслугам. Он угнетал людей — люди от него избавились.

— То есть одобряете убийство?

— Я одобряю справедливость. А справедливость бывает разной.

Покидая дом Мари Дебюссон, они прошли по трабулю в соседний квартал, где жил Пьер Лафарг — организатор забастовок и один из лидеров лионских социалистов.

Лафарг оказался мужчиной лет тридцати пяти с интеллигентным лицом и манерами образованного человека. Его квартира была больше, чем у Мари, и лучше обставлена.

— Месье Лафарг, — представился Питер, — детектив из Парижа. Расследую убийство Анри Берто.

— Садитесь, господа, — ответил Лафарг вежливо. — Готов ответить на вопросы.

— А что думаете о смерти Берто?

— Трагедия для его семьи, но не для рабочего класса. Один эксплуататор меньше.

— А кто мог его убить?

— Кто угодно из тысячи человек, которых он обирал.

— А конкретные подозрения?

— У меня нет привычки доносить, даже на классовых врагов.

— А забастовки против Берто проводили?

— Несколько раз. Требовали сокращения рабочего дня и повышения зарплаты.

— А результаты?

— Минимальные уступки. Он предпочитал подавлять силой.

— А угрозы ему поступали?

— Не от нас. Мы используем законные методы борьбы.

— А анархисты?

— Это отдельная тема. У них свои методы.

— А кто из анархистов мог интересоваться Берто?

— Жак Боннэ, Люсьен Гамбетта, возможно, Анна Берто.

— Анна Берто? Дочь покойного?

— Именно. Она увлекается анархистскими идеями, ссорилась с отцом.

Это была важная информация. Дочь жертвы, связанная с радикалами — серьёзный мотив.

— А где можно найти этих анархистов?

— В кафе "Вольтер" на улице Республики. Но будьте осторожны — они не любят полицию.

— А химические знания у кого-то из них есть?

— У Боннэ. Он работал на химическом заводе, потом уволился.

— А почему уволился?

— Конфликт с администрацией. Требовал улучшения условий труда.

— А сейчас чем занимается?

— Агитацией, революционной деятельностью. Живёт на подаяния товарищей.

Во второй половине дня они посетили кафе "Вольтер" — небольшое заведение в подвале дома на улице Республики. Здесь собирались представители всех левых течений — социалисты, анархисты, синдикалисты.