Лира принцесса хаоса, Заканчивающая монстров

Глава 4

Куда бы она ни смотрела, повсюду были роботы, они выходили из стен, поднимались из земли, и даже в небе что-то гудело, она чувствовала себя в каком-то самом ужасном сне. Складывалась впечатление, что этот мир населён одними роботами.

А где люди?

Не может быть так, что город существует механически, это противоречит всем правилам. Или всё-таки машины смогли выйти из-под контроля и уничтожить человечество.

При этой мысли всё внутри похолодело: «Неужели техника настолько беспощадна?!»

А магия на стерильных улицах бессильна, недаром она себя чувствует настолько ослаблено. Чем больше она об этом думала, тем сильнее в душе поселился страх, а вдруг она станет очередной жертвой механического города.

Она продолжала стремительно бежать по улицам, молясь ядру хаоса, чтобы она успела скрыться. Она не ошибка, вся эта вселенная — одна большая ошибка.

Не зря ее закинуло сюда, но почему именно она?

Может быть, это испытание перекрёстка, и если она справится, то станет наследницей трона. На миг в душе загорелась робкая надежда, вдруг это всё перекрёсток, который ее испытывает, чтобы решить — достойная она дочь хаоса или нет. Она слышала от многих сестёр и братьев, кому не достался ни перекрёсток, ни развилка. О тех, кто должен влачить свое жалкое существование на окраинах империи, сражаясь с ордами монстров, не чёрные принцессы, которые должны лежать в шелках, а вместо этого едят горькую похлёбку.

Лира отогнала столь страшную мысль, и в душе загорелась твердая решимость справиться с испытанием, что бы ей оно не стоило. Она докажет хаосу, что достойна называться принцессой а не влачить жалкое существование на окраинах империи. Как-то эта мысль ей придала силы, теперь у нее появилась осязаемая цель, которой надо идти, вот остался последний поворот…

Лира выругалась, когда из-за него вырулил робот. Принцесса остановилась, дыхание было тяжёлым.

Робот направил на нее свой палец.

— Ты должна быть стерта, ошибка, ошибка, — и в указательном пальце робота начала формироваться луч.

Лире нечего не оставалась, как провалиться в тени. Она шагнула в тень, понимая, что у нее несколько мгновений, чтобы переместиться прежде, чем атака робота уничтожит само понятие тень. Она видела, как луч набирает силу, и совершила перемещение подальше от порядка и ближе к хаосу. Это был единственный способ восстановить силы, выжить.

Она провалилась в вязкую массу и появилась в хаосе. Правда облегчения не испытала: эта местность была неизвестна, она вызывала в памяти карту хаоса, но ничего знакомого не увидела.

Она напряглась: «Я что, угодила в древний хаос?»

Это было очень-очень плохо: в древнем озлобленном хаосе никто не выживает. Детёныш росомахи спрыгнул с рук, Лира улыбнулась, хотя бы кому-то в этом хаосе хорошо.

Но что это происходит с ним?

Она смотрела на детёныша призрачной росомахи и не могла поверить в увиденное. Детёныш начал перетекать из одной формы, но это в принципе нормально для хаоса, в этом мире всегда всё постоянно меняется, даже звери не имеют стабильную форму…

Но всё равно что с ним?

Детёныш начинает плыть, температура падает на несколько градусов, принцессу пробирает холод, что-то меняется не только в его внешности и ауре, и он больше не кажется милым котёнком... шерсть детёныша встаёт дыбом, он резко увеличивался в размерах, приобретая облик, сопоставимый с крупной рысью, но с непропорционально большими лапами и хвостом, на этом изменения не прекращались: шерсть становится жёсткой, угольно‑чёрной, резко встаёт дыбом; чешуйчатые пластины темнеют. Глаза превращаются в пылающие угольки кроваво‑красного цвета. Тело вытягивается, конечности удлиняются, пропорции меняются. Окрас напоминает «антрацитовую ночь со звёздами» или поверхность, измазанную гудроном, теневые нити на кончике хвоста подрагивают в такт его эмоциям. Все пространство вокруг течёт подобно расплавленному металлу, с земли сверху капает ртутный дождь, под ногами пена из-за облаков, в самой темной зоне пространства проступает какой-то зверь. Он еще далеко, а Лиру пробирает азотом от накрывающего ужаса, она смотрит на проявляющуюся фигуру, не спешившую принимать какое-то подобие существо.

Принцесса напряженно всматривалась в энергосистему, чтобы индицировать монстра. Слышала неясный шёпот, настолько близко, что кажется, вот-вот ты услышишь слова, но он не касается слуха, напоминая бессвязный шёпот прибоя.

Лира начала выводить светящиеся руны порядка, они рассыпались на глазах.

— Нет! Нет! — кричала она и снова пыталась им придать форму, написать заклятие.

Золотая руна мерцала, другая приобретала искажённые, изломанные линии.

— Ты не справишься! — слышала она шёпот хаоса.

Она всё больше рун начала рисовать в панике, тем больше делала ошибок и, нарушая структуру, они осыпались небесным салютом, она пыталась собрать их и силой мысли придать форму, а руны кривлялись, ломались, изгибались и постоянно меняли форму. Она ощущала, как контроль, выскальзывающий сквозь пальцы.

Лира стала потеть, задыхаться.

В руку что-то впивалось зубами, и она вскрикивала, приходя в себя и с ужасом смотря на множество призванных существ хаоса. Они смотрели сотнями глаз, а затем накидывались на нее, чтобы разорвать, превратить во фрагменты. Ее захлёстывал всё больший ужас, и новый укус приводил в чувство, и она, сосредоточившись, начала выводить руны порядка, чтобы прогнать призванных существ и отпускать контроль. Они один за другим распадались и исчезали в древнем хаосе, Лира более осмысленно продолжала рисовать руны, чтобы структурировать хаос, навести порядок, чтобы прогнать существо, которое на нее воздействовало, и эта мысль ее отрезвляла.