Лира. Взгляд в пустоту

Глава 2.

На своих ногах.

Отец часто говорил, что с нами случается лишь то, что должно случиться. Его нет уже пять лет, а я в мыслях всё ещё спорю с ним. Какой смысл в том, что я прикована к кровати? Кому от этого должно стать лучше? Или смысл вовсе не в том, чтобы кому-то стало лучше? Как бы то ни было, следующим утром со мной случилась новая жизнь.

Человек в сером пришёл на рассвете. За окном ещё белел туман, а в сарае только начали прочищать горло петухи. Мама проводила целителя ко мне. Судя по теням под глазами, ночь у неё выдалась не из лёгких. Да и я почти не спала.

Марик обходил меня стороной, но в коридоре то и дело мелькала рыжая голова. Я с ним больше так и не поговорила.

На улице поливал дождь и пальто целителя промокло, но он его не снял. А мама решила не проявлять себя радушной хозяйкой. Она встала возле моей кровати и без единого слова сложила руки на груди.

- Мне нужна спина, - произнёс человек в сером размеренно.

Не сразу, но до меня дошло, что я должна перевернуться. Мама помогать не стала, поэтому пришлось неуклюже барахтаться в простынях. Когда получилось лечь на живот, целитель задрал мою рубашку до лопаток и положил руки на поясницу.

Сначала я ничего не почувствовала, но потом вдоль позвоночника заструилось тепло. Мышцы расслабились, растеклись под кожей. Сквозь дремоту я почувствовала, как мама принялась тормошить меня и шептать взволнованно: «Не надо, Лирочка, девочка, давай всё отменим». Я повернула голову к стене и ухнула в сверкающую тёплую пустоту.

Странное было ощущение. Не сон и не явь. Будто задремала на солнышке. Вроде бы и осознаёшь, что вокруг происходит. Но отстранённо, будто тебя это не может касаться.

Очнулась я от жжения в пояснице. Больно стало нестерпимо, даже слёзы из глаз покатились.

- Больно… Почему так больно?

- Так и должно быть.

Запахло горелой кожей. Мама всхлипнула и зажала рот рукой.

Боль внезапно отпустила. Осталось лишь напряжение во всём теле. Каждая мышца подрагивала. Свет из окна стал казаться ужасно раздражающим. Воздух загустел и сделался почти осязаемым.

Целитель внезапно больно ущипнул меня за икру.

- Эй… - вскрикнула я возмущённо, вскинула голову и тут же застыла. – Я почувствовала.

Осознание случившегося задушило своей невероятностью. Слёзы побежали по щекам, закапали с подбородка. Мама обняла меня и тоже заплакала. Целитель же нажимал на мои ступни, дёргал за пальцы на ногах и они так восхитительно подгибались, покалывала кожа, ныли мышцы.

Пока я в полном восторге ощупывала свои ноги, человек в сером медленно поднялся, оправил свой всё ещё влажный плащ и сказал застывшему в проёме Марику:

- Мальчик, принеси воды.

Пил целитель жадно, большими глотками. Только сейчас я заметила, как трясутся его пальцы, как посерело лицо.

- Спасибо! – шепчу я, стараясь вложить всю благодарность.

- Вечером можешь походить. До этого времени делайте массаж, сгибайте и разгибайте ноги. Мышцы атрофировались, их нужно разработать.

Я тут же принялась руками тянуть вверх колени. Мама с Мариком смотрели на меня обнявшись и улыбались.

- Вы видите? – голосила я восторженно. - Я скоро смогу ходить.

Целитель ушёл незаметно. Мама, забыв обо всех тревогах, принялась печь пирог. С кухни доносился её голос. Впервые за последние десять лет я услышала, как она поёт. Марик бестолково скакал по дому, щекотал меня за пятки, а я смеялась и всё пыталась ухватить его и зацеловать в веснушчатые щёки.

Вечером, опираясь о спинку кровати, я встала и сделала несколько шагов. Марик с мамой с обеих сторон приготовились меня ловить. Ноги подгибались, дрожали от напряжения, но я упрямо переставляла их и ходила, ходила до тех пор, пока не свалилась на кровать, задыхаясь.

Ночью, когда умаявшиеся за день мама с братом легли спать, в моей комнате появился человек в сером. Он тихо вошёл в дверь и застыл посреди комнаты графитным изваянием. Я испуганно уставилась на тёмную фигуру, недоумевая, как он смог попасть в дом.

- Ты уже ходила? - произнёс человек в сером.

- Да.

- Встань и подойди ко мне,

Я медленно откинула одеяло и встала, не решаясь сделать шаг.

- Подойди. Ты же помнишь наш договор. Два года ты будешь делать то, что я говорю.

С трудом сглатываю слюну и, слегка покачиваясь, подхожу. Целитель возвышается серой глыбой посреди комнаты. Я едва достаю ему до плеча. Крепкие пальцы охватывают мою голову. Голову повернуть не получается, даже дёрнуться страшно, поэтому приходится рассматривать верёвочные завязки на сером плаще да цепочку из странного белого металла, сверкающую в лунном свете.

- Магические токи восстанавливаются, хорошо, - сказал целитель и развернул меня к зеркалу, висящему напротив шкафа.

Я не видела себя уже очень давно. Когда-то мне, как и всем девчонкам, нравилось крутиться перед зеркалом, наряжаться, кривляться, строить всякие рожицы. А потом в моём распоряжении оказался лишь маленький квадратик с потрескавшейся альмагамой. В нём я отражалась с каждым годом всё более худой и бледной. И я разбила его. Мама, прибежавшая на шум, с виноватым видом собрала осколки и унесла их.